Любовь против (не)любви

Вот тебе, скотина, сколько бы там тебя не было!

Сноп искр накрыл Нэн с головы до пят, она на мгновение сверкнула — и исчезла, будто и не было её, только тоненький вскрик прозвучал где-то далеко наверху. И крик совы — наверное, она ещё кого-то поймала. Лица, более или менее знакомые, возникали и пропадали, кто-то с криком, кто-то с возгласом, а кто-то молча. Пока перед Катериной не оказалась сама леди Маргарет — тёмная и страшная, вовсе не похожая не только на ту недотёпу, которая фырчала на неё в первые дни, но и на ту призрачную хозяйку замка, какой она была сразу после смерти.

— Кати, в сторону! — скомандовал Жиль по-франкийски. — Тебе её не взять, она переродилась, твоего огня там будет мало!

Катерина будто оцепенела и никак не могла взять в толк, что от неё надо, тогда её просто толкнули вбок. В глубокий сугроб, там было мягко, и очень, очень больно рукам. Она сунула их в снег рядом с собой, зажмурилась и, наверное, стонала или даже выла, и не видела, что делал Жиль с леди Маргарет, и поняла только, что стало тихо.

— Кэт, — прошелестело где-то рядом. — Открой глаза, Кэт. Пожалуйста.

Она никак не могла отказать в этой просьбе, и открыла глаза. И увидела тёмную фигуру рядом с собой. Не касается земли, не отбрасывает тени.

— Роб? — где он был всё это время?

И… что теперь делать?

— Я бы поднял тебя, но нельзя же, — виновато сказал он.

Совсем как в жизни.

Катерина не поняла, откуда взялись силы, она поднялась и оказалась рядом с ним. Она забыла обо всём, чему её учили в последние дни, она разве что помнила — нельзя его касаться, нельзя соглашаться идти с ним.

— Зачем, зачем ты ушёл? — прошептала она.

— Не подумал. Правда, не сообразил. Сообразил потом, когда услышал тебя, но — я уже согласился пойти с матушкой и не мог её ослушаться.

— А сейчас?

— А сейчас её больше нет. И ничто меня здесь не держит, и это хорошо.

— За что, Роб? — она сама не поняла, что ревёт, и что это такое горячее у неё на щеках, а оказалось — слёзы.

Луна вновь скрылась в облаках, и пошёл снег. Слёзы вперемешку со снегом.

— Я… Я не верил тому, что ты говорила. Когда жаловалась на Рональда, на Джейми, на отца. Я не думал, что хоть кто-то из них дотронется до тебя, мне казалось, всё это — женские глупости, просто они не любят тебя, а ты не любишь их.