Любовь против (не)любви

Да, есть нестабильная часть, но если её переместить вот сюда… Ох, как она устала! И надо бы спать, а вовсе не вот это всё, дураков каких-то из завалов вытаскивать, которые сами туда заползли!

Она сосредоточилась и примерилась. Так, если вот тут пододвинуть, а здесь подпихнуть, то… ну да, что-то упадёт, но если дурак хочет жить, то успеет выбраться.

— Так, Чарльз. У тебя будет очень немного времени, чтобы спастись. Если хочешь спать в постели, а не тут — выбирайся быстро, держать всё это долго меня не хватит.

Катерина сосредоточилась и приподняла ту штуку, под которой он лежал на брюхе, он стремительно выполз, она опустила…

Грохот, падение, что-то падает ей на голову.

Она сама тоже куда-то падает. Кажется.

В себя Катерина пришла в темноте. Ну вот, встряпалась. Куда и почему? Где она вообще?

Пошевелилась — отлично, руки-ноги целы. Ощупала голову — шишка. Точно, что-то упало сверху, да прямо на голову. Интересно, как там с силами? Простыми и магическими?

Первый же осветительный шар послушно показал, что она находится совсем не в том помещении, где ловила двух дураков.

Что это — её ударили по голове и куда-то утащили? Воспользовались тем, что Роба нет, а Джон ушёл спать? И никто тут его не уважает настолько, чтобы сообщить? Впрочем, есть же Майк, он-то должен.

Вокруг располагались и уходили в темноту стеллажи, на которых аккуратно лежали бутылки. А за стеллажом прослеживались очертания бочки. Или двух.

Знаменитый винный погреб милорда отца Кэт. И как, скажите на милость, теперь отсюда выбираться?

Катерина засветила ещё пару фонарей, осмотрела то, на чём лежала.

Утоптанная земля, вот так. И не слишком холодная, кстати, любопытно — почему не выстыла. Оперлась на пол, поднялась, отряхнулась, выпрямилась… и встретилась с чужим взглядом.

Вот это было неожиданно, и от того страшно. Но она не заорала, нет, она выставила перед собой руки и они всё равно что сами сотворили защитную стену.

— Ух ты, маг, — сказал неизвестный ей мужчина.

Он был молод — это, похоже, мир молодых.

Очень тощ. И обтрёпан до крайности — штаны и дублет вытерлись, засалились и выглядели сущими лохмотьями. Тёмные грязные волосы спускались до плеч, а на чумазом заросшем лице были видны главным образом глаза.

— Кто ты? — спросила Катерина. — И где мы?

— Если ты и есть та решительная особа, которая днём всем наверху командует, то — мы в погребе твоего отца. Неужели ты не бывала тут раньше?

— Да вот как-то не довелось, — Катерина продолжала его разглядывать.