Будь моей

Понимаю, что так нельзя, но все равно чувствую его сожаления. Или хочу их чувствовать. Это другое.

— Я пока не знаю, — честно отвечает он.

Из объятий не выпускает. Все так же держит. Обнимает, проводит ладонью по пояснице, задевает небольшой щетиной мой висок. Мне так хорошо в его объятиях, что даже наплевать на возможное нарушение нашего уединения. Кажется, что если кто-то откроет дверь, я так и продолжу цепляться за Богдана и плакать у него на плече.

А еще мне страшно отстраниться и посмотреть ему в глаза. Увидеть в них разочарование.

Мы бы так и стояли, крепко прижавшись друг к другу, если бы не стук в дверь. Я спохватываюсь, отхожу и отворачиваюсь, чтобы скрыть слезы.

— Богдан Олегович, машина подъехала, чемоданы уже загрузили. Ждут только вас, — слышу голос секретарши.

— Отмени поездку, — бросает Богдан сурово.

— Но как… ваш сын уже в аэропорту.

— Мия, я за что тебе плачу? Закажи сыну трансфер, пусть с няней обратно едут. Мы остаемся.

— Бронь билетов на другую дату нужныа?

— Пока нет.

Она тихо закрывает дверь, а я почему-то вздрагиваю от этого щелчка. Вытираю слезы и поворачиваюсь к Богдану. Мы больше не лезем друг к другу обниматься. Момент сантиментов прошел, нас встретила суровая реальность, в которой мы чужие друг другу люди.

— Ты не улетишь?

— Я хочу увидеть сына.

Так будет правильно.

— Лера, — Богдан смотрит на меня внимательно. — Я не знаю, как будет. И я бы хотел, чтобы ты подумала над своим будущим.

— Ты дашь мне выбор?

— Я постараюсь тебе его дать.

Я сглатываю. Подсознательно после своего признания я покупала чемоданы и готовилась к полету на родину, а теперь Богдан дает мне возможность подумать. Решить, чего я хочу. И как вижу свое будущее.

Пока я думаю, что ответить, ему на телефон приходит сообщение. Он отвлекается, что-то нажимает, хмыкает, а затем смотрит на меня исподлобья. Ухмыляется.

— Ты соврала про Майка.