Бросок из западни

Выслушав всех и мнение каждого, Шелестов подвел итог:

– Времени у нас с вами мало. Мы не можем месяц или год сидеть здесь и наблюдать. Время играет против нас, против всего человечества. Чем больше времени проходит, тем дальше японские биологи продвигаются к своей цели в создании бактериологического оружия. Тем больше подопытных людей они заразят и убьют. Я не думаю, что еще неделя наблюдений даст нам что-то новое или важное.

– Я предлагаю взять языка, – сказал Хейли. – Лишняя информация нам не повредит. Только после этого можно будет принимать решение.

– Кто и на каком языке будет допрашивать пленного? – поинтересовался Шелестов. – У нас в активе немецкий язык, английский и русский. Вероятность того, что кто-то из японских солдат владеет одним из названных языком, мала.

– Есть еще офицеры, ученые, – продолжал упорствовать американец. – Я знаю, что императорские офицеры отличаются хорошим образованием.

– В континентальной армии, – усмехнулся Коган. – Там могут быть выпускники военных академий, потомки самураев или члены императорской семьи хотя бы в пятом колене.

– Алан прав в том, что нам нужна информация из первых рук. Без нее соваться опасно. И ты прав, Михаил, – согласился Шелестов. – Но как раз тебе мы допрос пленника и поручим. У тебя огромный опыт, ты сообразишь, как на пальцах и на схемах объяснить пленному японцу, что нам надо.

Сосновский сразу понял, что попал в медицинское заведение. Пусть пещера, хлев, но этот запах неистребимый, который сразу дает понять.

В этой части острова располагалась сама лаборатория, в этом сомнений не было. И Клотвиц вот уже второй день оставлял своего гостя в отведенной для него комнате, исчезая на несколько часов. Собственно, это была не комната, а такая же пещера, просто стены задрапированы тканями, деревянный настил под ногами с ковром и минимумом мебели, но мебели вполне приличной.