Бремя страстей человеческих

Она была уверена, что он выпил больше, чем следует. На это она как раз и рассчитывала. Уж она-то знала мужчин.

– Можно мне сесть? – спросила она.

Не успел он ответить, как она уже сидела у него на коленях.

– Если ты не собираешься ложиться, тебе лучше накинуть халат, – заметил он.

– Ничего, мне приятно и так. – Обняв его за шею и прижавшись щекой к его щеке, она спросила: – Отчего ты со мной такой нехороший?

Он попытался встать, но она его не пустила.

– Я люблю тебя, Филип.

– Не болтай чепухи.

– Это не чепуха, это правда.

Он освободился от ее объятий.

– Пожалуйста, отойди. Не валяй дурака и не ставь меня в идиотское положение.

– Я люблю тебя, Филип. Я тебе сделала много плохого, дай мне это загладить. Так больше продолжаться не может, это противно человеческой натуре.

Ему удалось соскользнуть с кресла, и она осталась одна.

– Поздно!

Она разразилась душераздирающими рыданиями.

– Но почему? Как ты можешь быть таким жестоким?

– Наверно, я тебя слишком любил.

Она схватила его руку и осыпала ее поцелуями.

– Не смей! – закричал он.

Она снова упала в кресло.

– Я больше так не могу. Если ты меня не любишь, я лучше уйду.

– Не дури, тебе некуда уйти. Можешь тут жить, сколько захочешь, но лишь при одном условии: мы будем друзьями и только.

Тогда она вдруг перестала изображать неутоленную страсть и засмеялась мягким, вкрадчивым смешком. Подбежав к Филипу, она прижалась к нему. Голос ее стал тихим и заискивающим.

– Ну, не будь же глупышкой! Ты, видно, просто боишься. Ты еще не знаешь, какой я могу быть хорошей.

Она потерлась щекой о его лицо. Ее улыбка показалась Филипу отвратительным оскалом, а чувственный блеск ее глаз вызывал у него ужас. Он отшатнулся.

– Ни за что! – сказал он.

Но она его не отпускала.

– Ты мне противна, – сказал он.

– Я?

Чтобы удержаться на ногах, она схватилась одной рукой за каминную полку. Мгновение она смотрела на него молча, на щеках у нее выступили красные пятна. Она грубо и злобно захохотала.

– Ах, это я тебе противна?..

Она остановилась, перевела дух, а потом вылила на него целый поток бешеной брани. Она кричала истошным голосом.