Бремя страстей человеческих

На миг он почувствовал такую слабость, что едва удержался на ногах; потом догнал ее и дотронулся до ее локтя.

– Милдред…

Она вздрогнула и круто повернулась. Ему показалось, что она покраснела, но в темноте трудно было разобрать. Мгновение они стояли и молча смотрели друг на друга. Наконец она сказала:

– Ах, это ты!

Он не нашелся, что ответить: ему нелегко было прийти в себя от потрясения; слова, которые вертелись на языке, казались чересчур ходульными.

– Какой ужас! – с трудом выговорил он.

Она молча уставилась себе под ноги.

– Где бы нам поговорить? – спросил он.

– А я вовсе не желаю с тобой разговаривать, – угрюмо ответила она. – Оставь меня в покое, слышишь?"

"Ему пришло в голову, что ей позарез нужны деньги и она не может позволить себе отсюда уйти.

– Если тебе нужны деньги, – выпалил он, – у меня найдется при себе фунта два.

– Не понимаю, о чем ты говоришь. Я просто прогуливалась по дороге домой. Мы должны были встретиться с одной девушкой, с которой я работаю.

– Ради Бога, не лги, – сказал он.

Тут он увидел, что она плачет, и опять спросил:

– Где бы нам поговорить? Можно зайти к тебе?

– Нет, нельзя, – всхлипнула она. – Мне не разрешают приходить с мужчинами. Если хочешь, встретимся завтра.

Он был уверен, что она его обманет. Нет, он ее не отпустит.

– Мы должны пойти куда-нибудь сейчас же.

– Я знаю одну комнату, но там берут шесть шиллингов.

– Все равно. Где она?

Милдред сказала адрес, он подозвал извозчика. Они доехали до неказистой улицы за Британским музеем, и она остановила экипаж на углу.

– Там не любят, когда подъезжают к самой двери, – пояснила она.

Это были первые слова, которые были произнесены с тех пор, как они сели на извозчика. Они сделали несколько шагов, Милдред подошла к двери и громко постучала три раза. Филип заметил над дверью объявление о том, что здесь сдаются квартиры. Дверь бесшумно открылась, их впустила высокая пожилая женщина. Она пристально поглядела на Филипа и вполголоса заговорила с Милдред.