Бремя страстей человеческих

С незнакомыми посетителями она обходилась с ледяной надменностью и, когда бывала увлечена разговором, не обращала никакого внимания на оклики тех, кто спешил. Она умела поставить на место посетительниц кафе с той долей наглости, которая выводила их из себя, не давая в то же время основания пожаловаться заведующей. Однажды Дансфорд сообщил Филипу, что ее имя Милдред – он слышал, что ее так назвала другая официантка.

– Какое противное имя, – сказал Филип.

– Почему? – спросил Дансфорд. – А мне нравится.

– Очень уж претенциозное.

Немца в тот день не было, и, когда она принесла чай, Филип заметил с улыбкой:

– Что-то сегодня не видно вашего дружка.

– Не знаю, кого вы имеете в виду, – холодно ответила она.

– Я имею в виду вашего рыцаря с рыжими усами. Видно, променял вас на другую?

– А я посоветовала бы кое-кому не совать нос в чужие дела, – отрезала она.

С этими словами она их оставила и, так как других посетителей пока не было, села и стала просматривать вечернюю газету, забытую одним из клиентов.

– Какая глупость, зачем ты ее злишь? Видишь, она нервничает, – сказал Дансфорд.

– А мне плевать на ее нервы, – ответил Филип.

Но он был задет. Его раздосадовало, что девушка обиделась, хотя он просто пытался с ней полюбезничать. Спросив счет, он снова попробовал завязать беседу.

– Вы больше не хотите с нами разговаривать? – улыбнулся он.

– Я здесь для того, чтобы принимать заказы и обслуживать клиентов. Мне не о чем с ними разговаривать.

Она положила перед ними листок, на котором был написан счет, и вернулась на свое место.

– Ловко она тебя отбрила, – сказал Дансфорд, когда они вышли на улицу.

– Наглая девка, – сказал Филип. – Ноги моей здесь больше не будет.

Ему нетрудно было убедить Дансфорда переменить кафе, и тот скоро увлекся другой девушкой. Но Филип не забыл обиды, которую нанесла ему официантка. Обойдись она с ним вежливо, Филип остался бы к ней совершенно равнодушен, но она откровенно дала ему понять свою неприязнь, и это его задело.