Боло!

Мой близкий промах, должно быть, вывел из строя его Хеллбор, и поэтому его атакующие возможности были снижены еще сильнее, чем мои собственные. Я не могу быть уверен, что повреждения необратимы. Возможно — даже наиболее вероятно, поскольку я не нанес прямого удара, — что он сможет восстановить работоспособность оружия. Однако, если повреждения не поддаются ремонту на борту, он будет в моей власти, даже в моем искалеченном состоянии.

Но чтобы вступить с ним в бой, я должен найти его, и если он решит отвернуться и исчезнуть в Бесплодных землях, его обнаружение вполне может оказаться невозможным для моих поврежденных сенсоров.

Но я не могу позволить ему этого сделать. Он не должен избежать последствий своих действий, и я не должен позволить ему этого. Его измена слишком серьезна, и наши командиры-люди и партнеры должны знать, что мы, линейные подразделения, разделяем их ужас от его действий.

Я сижу неподвижно целых 5,25 минут, пересчитывая варианты в свете моих новых ограничений. Я не могу взобраться на стену долины после LNC и не могу полагаться на свои поврежденные сенсоры, чтобы найти его, если он попытается ускользнуть от меня. Если он просто побежит от меня, он спасется, но с того момента, как покинул Морвилль, он привязан к одному и тому же базовому курсу. Я до сих пор не понимаю почему, но он, похоже, полон решимости достичь гор Авалон, и даже с поврежденными гусеницами я остаюсь быстрее его.

"Есть только одна возможность. Я буду двигаться на максимальной скорости до конца этой долины. Согласно моим картам, я должен достичь ее северной оконечности по крайней мере за 42,35 минуты до того, как он скроется в горах, и я окажусь между ним и его убежищем. Я смогу двинуться к нему, используя оставшиеся у меня передние сенсоры, чтобы найти его, и если его Хеллбор действительно выведен из строя навсегда, я с легкостью уничтожу его.