Больше, чем друзья (СИ)

Я чувствую одну сплошную боль, но выгибаюсь и несмело двигаю тазом навстречу в надежде ускорить финал.

— Ммм, — мычу, имитируя наслаждение.

Ухватив за подбородок, Баринов поворачивает мою голову и впивается в губы. Жадно, требовательно.

Отвечать я не в силах. Подавленная и обессиленная, принимаю в себя его язык и его член. А Костя как будто еще больше распаляется, чувствуя мою беспомощность. Жмет на губы большим пальцем, просовывает его в рот и командует:

— Соси.

Неожиданно мое тело откликается на эту грубость.

Для первого опыта это все слишком. Я перегнула с провокациями и напросилась на то, что не вывожу. Время идет рывками, сознание плывет. Я уже с трудом отслеживаю происходящее, когда Костя вдруг замедляется.

— Сейчас кайфанешь, экстремалка, — обещает низким, почти демоническим,голосом и с нажимом ведет рукой вниз по шее.

Лопатки обжигает его жаром, я чувствую, как мощно бьется его сердце, слышу его рваное дыхание и не замечаю, что рука не гладит, а сжимает.

Голова становится легкой, тело расслабляется, по нему стремительно несется тепло. Адская боль между ног удивительным образом исчезает. А потом раз — и исчезает вообще все. Я проваливаюсь в пустоту.

В сознание прихожу сидящей на полу. Вода больше не льется, а Костя стоит передо мной на коленях и выглядит, мягко говоря, ошарашенным.

— Машка, — выдыхает, когда встречаемся глазами. — Ты как, малышка?"

"— Я отключилась? — спрашиваю, не понимая, что произошло.

Кивает.

— Как-то сразу, не понимаю почему… Черт. Я же только… Черт, — запинается растеряно. — Ты испугалась?

Сам бледный, трясется весь. Ощупывает меня, будто проверяет цела ли, трогает плечи, руки, живот….

— Со мной все хорошо, — опускаю глаза, следя за его руками.

Они в крови, как и мои бедра. Подсохшие разводы сложно не заметить. И Костя замечает.

— Это что такое?

Его голос и тон разительно меняются, от них по спине бежит холодок. Хочется соврать, что у меня начались месячные, но я понимаю, как нелепо это прозвучит, и молчу. Смотрю исподлобья, взглядом транслирую правду.

И Баринов все понимает. Снова подвисает. Потом хватается за голову и, глядя сквозь меня стеклянными глазами, выдыхает:

— Пиздец я влетел.

Звучит жутко обидно.