Больше, чем друзья (СИ)

Глава 24

Костя проникает в меня глубже и замирает. За эти несколько секунд я умираю, кажется, и заново рождаюсь. Не знаю как иначе описать то, что чувствую. Ощущения ни с чем не сравнимые. Острые, как лезвия. Полосуют и тело, и душу.

Стиснув зубы, сдерживаю рвущийся из горла крик и выдаю нечто похожее на стон.

— Ты не впускаешь меня. Расслабься, Маш. Прогнись сильнее, — слышу словно издалека.

В голове стоит гул, в ушах стучит. Как только доходит смысл просьбы — накрывает паникой. Это еще не все?

Рефлекторно дергаюсь вперед и впечатываюсь грудью в стену.

Боль прошивает насквозь. Ослепляет и обездвиживает. Ни вдох, ни выдох сделать невозможно. В меня будто нож всадили. Теперь — точно все.

Войдя до упора, член во мне начинает двигаться с раздирающей болью. Хочется вырваться и убежать, но я терплю. Царапаю стену и тихо шиплю. Эту пытку все выдерживают, я тоже смогу.

— Да-а… Вот так, умница моя. Гибкая, красивая — пиздец, — приговаривает Костя.

Я поворачиваю голову, смотрю на сплетенные синхронно двигающиеся тела и не верю, что это мы. Действительно красиво, очень эротично, даже как-то художественно,что ли. Только картинка плывет, и это не из-за воды. Смаргиваю слезы, еще раз…

Баринов не замечает, что я плачу. Увлеченно и с азартом таранит мое тело. Обещал оттрахать так, что ходить будет больно, и слово держит. Он еще не понял, что лишил меня невинности, и, надеюсь, не поймет.

Бывает, первый раз обходится без крови и боль проходит быстро.

Вообще, я к боли терпеливая. В первый день месячных живот так заворачивает, что никакие таблетки не помогают. Лежу калачиком и скулю себе в подушку, пережидая. Сейчас больнее раз в десять, если не в сто. Рассчитать степень происходящего с моим телом кошмара нереально. Член двигается во мне, как раскаленный поршень, каждым движением раня все больше.

Костя не щадит, имеет жестко, как и просила, наращивает темп.

— Ууу, как хорошо в тебе. Охуенно, — горячо шепчет в ухо.

Кусает мочку, потом лижет, пылко целует чувствительную точку ниже. Обхватив рукой под ребра, мнет грудь и щипает соски. И двигается, двигается…

Похоже, ему правда нравится. А мне — нет. От яркого возбуждения, что было, не осталось и следа.