Болевой порог

– Ты че орешь?!

– Я хочу уйти! – ударила кулаком в плечо, – Дай мне уйти!

Он заволок меня в комнату, захлопнул дверь и, сжав одной рукой челюсти, припечатал к стене.

– Отпусти меня… – захныкала я, – не могу больше…

– Отпущу скоро… Хватит, наигрался, – брезгливо оскалился он, – ты мне надоела.

– Когда?..

– Через неделю вернусь из командировки и… будем прощаться…

– Скорей бы… – пролепетала, шмыгнув носом."

"Через неделю… Он отпустит меня через неделю… Я шла в свою комнату, не разбирая дороги из-за плотной пелены слез, что застилали глаза.

Всего неделя, и я стану свободной. Семь дней потерплю, а потом мы уедем с бабушкой далеко – далеко. Туда, где нас не найдут ни Карманов, ни Глущенко, ни Шевц.

Глава 45.

Вести переписку с анонимом необходимости больше не было. Но я не могла проигнорировать его новое сообщение. Потому что, если я хочу уехать из города незаметно, никто не должен знать, что Шевц меня отпускает.

«Хорошо. Как только все будет готово, я сообщу».

«Отлично. Жду». – ответила на письмо, пришедшее через два дня после дня рождения Димы.

После этого я позвонила бабушке и предупредила, что, возможно, скоро нам предстоит уехать из города. Долго думала, как объяснить ей причину, но так и не придумала ничего правдоподобного. Очень просила не волноваться и пообещала, что объясню все при встрече.

Теперь Глущенко. Страх перед ним стал непроходящим.

И тут меня осенило. Как вспышка молнии. Это же мог быть кто-то из охраны Шевца!!! Слова анонима о том, что здесь работает его человек, натолкнули меня на эту мысль.

Твою мать!!! Если это так, свалить из города не получится!!! Глушак возьмет меня тепленькой, едва я переступлю порог этого дома.

Я проворочалась без сна до утра. Кружила по комнате, сидела на подоконнике, встречая поздний рассвет. В итоге решение было одно – рассказать Шевцу о переписке с «доброжелателем».

**********************

На пятый день утром меня разбудила Валентина Ивановна.

–Олечка, прости, что так рано. Мне уехать надо…

– Что случилось?

– Моя сестра в больницу попала, – женщина выглядела очень расстроенной.