Болевой порог

Ледяной ветер тут же ворвался в комнату, пробираясь морозом под тонкую тунику. Высунула руку за решетку, чтоб поймать снежинку и тихо засмеялась, когда удалось схватить целую горсть.

– Закрой окно! Идиотка!

Подскочив на месте, я повернулась на голос. Шевц. И его взгляд не предвещал ничего хорошего, впрочем, как и всегда. Решила не огрызаться, поэтому сразу закрыла окно и поправила штору."

"– Дмитрий, – начала я, заставив себя назвать его по имени, – могу я попросить…

Он прошел к столу и швырнул на него белый конверт.

– Что это?.. – сердце застучало быстро – быстро, а ладони вспотели.

– Посмотри… – оглядел меня с ног до головы, а потом уставился прямо на грудь.

Я догадалась, что он заметил мои затвердевшие от холода соски, поэтому скрестила руки на груди и вскинула брови.

– Мой бюстгальтер сохнет после стирки, другого у меня нет… Что в конверте?

Шевц не ответил. Отошел на два шага в сторону, очевидно, давая возможность, самой посмотреть.

Когда документ из конверта оказался в моих руках, я забыла, как дышать.

Глава 12.

– Что это значит? – спросила глухим голосом.

– То и значит, что там написано.

Я держала в своих руках свидетельство о расторжении брака. Моего брака с Кармановым! Я больше не его жена! И фамилия у меня снова девичья – Логинова… Логинова Ольга Игоревна!

Меня трясло. Трясло от эмоций…Хороших или плохих, я еще не понимала. Развестись с Кармановым было моей самой большой мечтой.

– Рада?.. – совсем близко раздался его голос, и меня окутало терпким запахом.

– Как тебе удалось? Ты заставил его под пытками?..

– Я могу быть очень убедительным, – горячее дыхание обожгло висок.

– Зачем? – тихо спросила я, отводя голову в сторону. От его близости мороз пошел по коже.

– Мне так захотелось…

– Захотелось?.

А мне захотелось вцепиться ему в лицо, выцарапать глаза… как же я ненавидела таких, как он… играющих людскими судьбами, потакая своей прихоти.

Но я быстро справилась с порывом. Сегодня у меня другая цель.

– Разреши мне позвонить бабушке!

– Нет!

– Пожалуйста! Она же волнуется! – взмолилась я, – у нее сердце больное!

– Я сказал, нет! – рявкнул Шевц, поворачиваясь к двери.