Богиня

И Хранителей выбирают всегда из тех людей, которые живут на данной планете… Это закон и он никогда не изменялся… Правильнее было бы назвать вас Хранителями эмоций человечества… Любовь, ненависть, надежда, азарт, страх, борьба, талант и другие… Не знаю почему эти, но когда Бог создавал ваш мир именно этот набор чувств стал базовым. Возможно это эмоции самого Создателя… Можно только догадываться. Я слышал, что в других вселенных — другой набор… Но…

Посланник пожал плечами, как бы удивленно… А я сидела на стуле и судорожно пыталась вспомнить все, что знала о пантеонах Богов.

— Осмотр… Обход, — существо запнулось… — контроль всех миров осуществляется мной раз в десять тысяч лет… Плюс-минус год… Это время полного облета всех подконтрольных миров в моем секторе… На каждый мне выделяют пару… суток, по вашему… где-то сорок восемь-пятьдесят часов, в вашей системе исчисления… За это время я отбираю души, прошедшие экзамены, выдержавшие все испытания, лучших из ныне живущих на планете… Временной отрезок… период, составляет до двухсот лет от текущего момента… глубже в прошлое — нет смысла…

В моей голове тотчас сформировалась непрошеная мысль… «Неужели Боги не властны над временем и не могут увидеть, что случиться в будущем.

— Мы не властны над будущем, к сожалению… Время — единая неизменная форма… его нельзя… перемотать… Оно всегда идет только вперед… Из прошлого я могу выдернуть души, умершие и находящиеся в очереди на перерождение, но не долгое время назад… Могу выдернуть их из настоящего, но из будущего — никогда… Даже я его не знаю… Про Создателя — не скажу… Возможно, он один может, но он очень далеко и даже его всеобъемлющее и всепроникающее сознание не всегда может помочь… Для этого вы здесь и сидите…"

"Посланник опять замолчал… Наверное, давал нам время осознать его слова… Я сих пор сидела в некоторой прострации и ощущала внутри только пустоту и растерянность.

— Но позвольте, — раздался, справа голос «изобретателя», — а по каким критериям идет отбор? Как вы нас выбирали?

Посланник немного отошел назад. На его всегда бесстрастном лице мелькнуло слабое подобие улыбки.