Богиня

Так же готовили много вкусной еды, так же украшали елку на Новый год, так же покупали журналы об автогонках и оставляли их на журнальном столике. Потом я потихоньку убирала старые и уносила на чердак.

Через год угасла Наталья Ивановна. Ее похоронили рядом с Сергеем, ее любимым единственным сыном. Мы с Машей остались одни.

Моя дорогая замечательная девочка. Дочь, которой у меня никогда не было. Смелая и сильная, она была красавицей, моя Мария Сергеевна. Когда я выходила с ней гулять, везя в кресле-каталке, никто бы не сказал, что под широким палантином скрывается больное изломанное тело.

"После окончания института она отказалась работать, иногда по интернету делала небольшие заказы, чертила в своих компьютерных программах схемы и модели, но всегда дома, Маша отказывалась выходить «в люди». Сколько раз я ее не уговаривала — все зря… Тот детский страх перед насмешками крепко засел у нее внутри. А если я ее и вывозила в театр или в столичный зоопарк, то только закутанную с ног до головы.

— Милая. Тебе нужно хоть иногда общаться с своими сверстниками, — в очередной раз я пыталась образумить ее, — не все такие, как ты на воображала, как ты помнишь из детства.

— Зачем, Люба? — непривычная горечь в ее голосе заставила меня напрячься, — ты сейчас скажешь, что мне нужно будет выйти замуж? — я опешила. У меня, естественно была такая мысль, я очень бы хотела, чтобы она полюбила.

— Маша, жизнь не заканчивается болезнью. Кто знает, возможно, ты найдешь себе любимого человека, у тебя будет семья.

— Люба, — девушка перевела взгляд, — я уже взрослая двадцати шестилетняя особа… Кого ты пытаешься обмануть? Я прочитала в интернете все, до чего могла дотянуться про свою болезнь… У меня никогда не будет детей, и долго жить мне тоже не светит.

— Любимая моя девочка, — я приобняла ее за плечи, — не нужно думать, кто сколько живет… Главное — как жить… Главное то, что есть люди, которые тебя любят, и которых любишь ты… Твой папа мне, когда то сказал, в самом начале нашего знакомства, еще до женитьбы, — я улыбнулась, вспоминая… Маша перевела на меня заинтересованный взгляд, — нам не известно, когда наша жизнь прекратиться, может завтра, может через десять-двадцать лет, это знает только Бог.