Богиня

Или еще что… И теперь они меня ищут и плачут от потери… И, рано или поздно, конечно найдут, и мы будем счастливы…

Эта незыблемая уверенность в чудо помогала мне всю жизнь. Наверное, еще тогда, в юном возрасте я начала строить из любви (сначала придуманной и вымышленной, потом реальной) свой внутренний мир, свою крепость, свою нерушимую твердыню. Веру в лучшее, веру в счастье. И потом всю жизнь только убеждалась в правильности своего выбора, выбора любви — как единственной сверх ценности на свете.

* * *Когда нас начали обучать вместе с мальчиками, я ужасно стеснялась и переживала.

Уроки я любила, и учеба давалась мне с легкостью. Но моя болезненная стеснительность часто вредила. Я пряталась на последних партах и не поднимала глаз от тетрадки. Но однажды ко мне подсел худой светловолосый мальчик и решительно представился — «Андрей». Я пробормотала, не поднимая головы — «Люба». Оказалось, что он давным-давно обратил на меня внимание, и просто не решался ко мне подойти. Так началась наша дружба, а впоследствии и любовь. Теперь я была не одна. У меня был Защитник. Такой же, как и я, одинокий брошенный котенок, мой ровесник. Родителей он помнил, они отдали его в приют в семь лет, сами были больны. Тогда я не знала, что такое слово «СПИД». И просто тихонько завидовала Андрею, что он хотя бы видел и помнит их лица, знает их имена.

Моя первая прекрасная девичья любовь. Мы были неразлучны. Даже воспитатели ласково смотрели на наши сцепленные руки и улыбались. А дразнилки «Тили-тили тесто, жених и невеста» от ребят нас не задевали ни капельки.

У нас был свой собственный мир, такой же, как мои персональные облака — волшебный и прекрасный. Он мне решал задачки по геометрии, я ему писала сочинения. Он был таким смышленым и сообразительным, добродушным и очаровательным, мой Андрей, а я… Так и осталась робкой, неуверенной в себе девушкой Любой…

* * *В приюте мне начали сниться сны. Помню лет этак с десяти-двенадцати… Иногда страшные до дрожжи, иногда непонятные и тревожащие. Иногда веселые и развлекающие.

Разноцветными картинками передо мной проносились события, в моих снах жили люди, взрослели дети. Нарезанная мелкими кусочками чья-то жизнь… Сначала я ничего не понимала и плакала, просыпаясь. Меня несколько раз водили к детскому психологу, но никаких отклонений не нашли. Списали все на тоску по родителям и яркую фантазию… Потом, после успокоительных и долгого лечения от нервного расстройства я просто перестала говорить о снах нянечкам и врачам. Это была моя тайна.