Богиня

— Это было один раз, и я попросил прощения, — он до сих пор не мог понять, что он такого сделал ужасного, чтобы так страдать, — я люблю тебя, ты же знаешь. То, что произошло, ничего для меня не значит. Я понимаю, сейчас ты злишься… — я хмыкнула, слово «Злишься» совершенно не отражает моих теперешних чувств. Алексей разговаривал со мной как с тяжело больной, медленно выговаривая слова, разжевывая их смысл, — Хочешь, я поклянусь тебе, что больше никогда тебе не изменю? — я покачала головой… — Чего же ты хочешь?! — вскрикнул он нервно…

— Я хочу уйти, — устало произнесла я.

— Милая, ну почему же ты такая упрямая? — ласково взял меня за руку и начал поглаживать кисть… — Ведь ты любишь меня, я знаю."

"Я только усмехнулась. Я не могу объяснить этого. Не могу объяснить, что простив сейчас, я оставляю крохотное темное грязное пятнышко на чистом белоснежном покрывале нашей любви, и это пятнышко постоянно будет мне мешать и раздражать… Даже если я его прикрою чем то другим, спрячу, закрою цветами, вышивкой, украшением, оно там останется, и я буду помнить, что оно там есть.

Со временем оно будет расти и шириться, сначала закроет четверть полотна, потом треть, потом половину. Придется затягивать, прятать и приукрашивать больше и изощрённее, придумывать что-то новое, ухищряться, изворачиваться. А потом оно закроет всю площадь, оставив только маленький кусочек яркого света, почти незаметный уже ни для кого. Ни для него, не для меня. «Я не допущу этого» — подумала я. Пусть мне будет больно, но я сохраню это белоснежное чувство в своей душе не запятнанным.

Алексей понял по выражению на моем лице, что я тверда в своем решении.

Таким я его еще не видела, он просто обезумел.

— Я никуда тебя не отпущу! — вскочил он с кресла, схватил и притянул меня к себе, прижав со всей силы, — ты останешься со мной, здесь… Если будет нужно, я возьму отпуск и запру тебя в квартире, пока ты не одумаешься, — дрожащий срывающийся голос мужа бил по натянутым нервам.

Его широкие горячие ладони, не переставая гладили мое безвольное тело, сжимая в объятиях, губы лихорадочно покрывали поцелуями лицо, шею, плечи.

— Пожалуйста, — шептал нервно Алексей, — Люба, не уходи, пожалуйста… Одумайся, я люблю тебя.

— Прости меня, — сказала я, уткнувшись ему в грудь, — я не могу остаться.

Короткий болезненный рык раненого зверя потряс меня до основания, пробрало до дрожи, до каждой клеточки моего тела.