Хранительница Мира

Ривен ушел вперед вместе с Аниэлом для разведки, и теперь она старалась держаться Дайроса. Она настороженно оглядывалась, нервно хватаясь за лук. И все ближе подступала к нему. Аркарион шел впереди, о чем-то тихо переговариваясь с Гондриком. Еще несколько воинов их отряда продвигались чуть в стороне. Все они толком не отдохнули после боя, даже не все сняли бинты с ран. Но и медлить было нельзя.

— Здесь нет животных и нечем поживиться, — Дайрос сжал дрожащую ладонь девушки, стараясь поддержать.

— А духи? — Лалиэн испуганно обернулась.

— Кто-то здесь есть. Я их чувствую, но не вижу.

Дайрос невольно и сам обернулся. Никого, холод и тишина. Но от слов девушки по телу прошла неприятная дрожь, а ладонь почти неосознанно сжала рукоять верного меча.

— Возможно…

— Тени? — отозвалась она.

Дайрос неопределенно повел головой. Он приблизился к Лалиэн и приобнял ее за плечи, надеясь хоть так развеять ее страхи. Она чутко ощущала скрытые материи. Именно ее присутствие на корабле во время атаки спасло их всех.

И сейчас он был склонен доверять ей, пусть и легче поверить, что девушка просто напугана.

Впереди из-за поворота показались Ривен и Аниэл. Дайросу достался предупреждающий взгляд Ривена. После того, как Дайрос провел ночь в каюте Лалиэн, эльф проявляет повышенную опеку над сестрой.

— Улица впереди перекрыта, но можно обойти по соседней, — сообщил Аниэл.

— Отлично.

Несмотря на недовольство Ривена, Дайрос продолжал обнимать Лилиэн. Она перестала дрожать, а он сам находил в ее близости успокоение своим чувствам.

Они оставили Александру на корабле, под воздействием заклинания сна. Независимо от того, добьются они успеха или нет, вскоре предстояло объясниться с ней. Зная Лекс, он не сомневался, что она поймет их поступок. Но вряд ли так легко примет. Сомнения поселятся в ее сердце, и не только в них, но и в себе.

Храм находился на возвышении. К нему вели широкие мраморные ступени, некогда гладкие и белоснежные, ныне испещренные трещинами, со сменившей белизну серостью.

Некоторые ступени лежали разломанными у основания лестницы, некоторые и вовсе исчезли. Чем выше они поднимались, тем лучший открывался вид на простирающийся внизу город. Грустное зрелище, ведь даже всемогущие боги покинули этот мир.

Двери, ведущие в храм, давно сорвало с петель, и они лежали на ступенях, покрытые слоем грязи, сквозь который виднелись потрясающей красоты барельефы. А внутри Храма царили полутьма и тишина.