Хранительница Мира

— Какая вкуснятина! — воскликнула Александра после первой пробы, впиваясь в клубень зубами, отчего на ее пальцы брызнул сок.

Улыбнулся, глядя на нее. В легком платье с растрепанными волосами она выглядела трогательно юной и совсем не походила на воительницу.

— Дэй, а Тайбир мог действовать по приказу королевы? — Александра заговорила, как только они прикончили все клубни.

— Не знаю, — честно ответил Дэй, напряженно сжав кулаки. — Сомневаешься во мне, да?

— Нет, — Лекс тускло улыбнулась, пристально глядя в его глаза.

Дайрос отвел взгляд. Так легко забыть, что Александра в курсе его чувств. А сейчас, когда она узнала, кажется, пал еще один сдерживающий рубеж, ведь теперь они делили эту тайну на двоих.

— А если Мария? — совсем тихо спросила она. — Именно Тайбир привел меня на наш первый разговор с ней.

— Мать уж тем более не посвятила бы меня в свои планы.

— Знаю, это не мое дело. Почему вы не общаетесь?

— Она разрушила нашу семью, — поднялся и протянул руку Лекс. — Нужно идти.

Александра взялась за его руку и поднялась, слегка поморщившись. Он потянул ее дальше по лесу. Довольно долго они шли в молчании, ступали осторожно, стараясь оставлять как можно меньше следов. Перекус придал сил, но от потери крови не избавил. Чем дольше они шли, тем хуже становилось. Усталость наваливалась неподъемным грузом на плечи, начинала кружиться голова.

— Знаешь, я всегда думал, что у нас идеальная семья, — заговорил Дайрос, подняв взгляд к виднеющемуся сквозь густые кроны деревьев небу. Тучи постепенно расходились, позволяя солнечным лучам освещать их путь. — Брак по расчету, но в семье царили понимание и тепло. Мать всегда принимала участие в управлении полисом. Отец стал для меня идеалом. Я же поступил в академию Тетира, подражая ему.

Дайрос замолк, вспоминая те беззаботные дни. Тренировки с отцом, вечера за тихими беседами в кругу семьи и наслаждение игрой Мирианны на флейте.

— И что произошло?

— Мать не была верна отцу. Оказалось, что мы с Мирианной не его дети.

Александра что-то пробормотала, громко ахнув. А он вспоминал тот день, все изменивший. С тех пор отец ему ни разу не улыбнулся и не сказал доброго слова, скорее наоборот.