Хранительница Мира

— Сегодня ты флиртуешь только со мной.

Мира фыркнула, но возражать не стала. Поднялась и направилась к костру. Там она принялась разбирать свою сумку, причитая, ворча и перечисляя имеющиеся ингредиенты. Все с интересом наблюдали за ее работой. Через парочку часов у них был новый отвар, которым Дрэйк напоил Александру. А вот когда окончательно стемнело, Дрэйк и Мира, почти не скрываясь, покинули лагерь. Члены клана весь вечер слушали их пикировки, и такой исход был вполне ожидаемым.

***

— Я умру, пока дождусь, — проворчала ворожея, поглядывая в сторону лагеря из-за ствола дерева.

Они удалились достаточно далеко, чтобы их потеряли из вида, но не настолько, чтобы Дрэйк не сумел быстро достигнуть лагеря. Вниманием его в эти мгновения владела Мира. Воспоминания о том, как прошел вечер, не покидали. Казалось, вернулось прошлое, ночи в объятиях друг друга, их отношения еще до того, как он сделал свой выбор у обрыва.

В темноте он прекрасно различал изящные черты лица, наблюдал за тем, как Мира нервно кусает губы и обнимает плечи, пытаясь согреться холодной ночью.

— Ты уверен, что шпион решится действовать?

— У него нет выбора. Завтра обмен, — Дрэйк подступил к ней со спины, обвил талию рукой, запахнув свой плащ на ее плечах.

— Что ты делаешь?

— А для чего мы уединились? — он уткнулся носом в ее макушку, вдыхая травяной запах волос.

— Чтобы подловить шпиона, — прошипела она, пытаясь остановить его ладонь, скользнувшую между грудей.

— Ты же замерзла.

— Мог бы просто предложить плащ! Убери руку!

Но его ладонь уже нырнула под лиф, пока вторая собирала подол платья у ее бедра, чтобы скользнуть к белью.

— Я тебя сейчас покусаю!

Он тихо рассмеялся, и сам прикусил оголившееся плечо.

— А если я не против?

— Прекрати! Сейчас не время.

— Значит, потом?

— Фиг тебе!

— Фиг? — озадачился.

— Это выражение такое. Ничего тебе не светит, понял?

— Поспорим? — шепнул, прикусив мочку уха. — Мира, если бы тебе было все равно, ты бы не пыталась вызвать мою ревность.

"— Сволочь. Убери руки. Или… — она замолкла, часто задышав. — Ненавижу, — произнесла гулко выдохнув.

— Нет, — он все же отпустил ее, но только чтобы развернуть к себе лицом. — Все еще любишь, — и стремительно впился в искусанные губы поцелуем.

Невероятно сладким, ведь она ответила.

Но время их закончилось.