Хранительница Мира

Дворфы громко приветствовали Гондрика, люди же большей частью расступались, изумленные появлением правителя.

Ворота в Митрил тоже были выбиты в скале. Две огромные статуи стояли у высоких створок врат, с оружием в руках охраняя вход. Миновав наземную часть города, мы вошли в другие ворота, и здесь уже я впервые попала в лифтовый механизм. Кабина вмещала до четырех тележек. Мы, пользуясь положением короля, прошли с лошадьми, приостановив очередь.

Митрил казался меньше Ингивила и как будто светлее. Но, думаю, дело в том, что этот улицы города наполняли не только дворфы, но и представители других рас.

И порода, из которой строились дома и стелились дороги, была светлее и блестела вкраплениями слюды, отражая разноцветный свет осветительных кристаллов. Путь наш проходил через центральную улицу к находящемуся в противоположной стороне от главного входа в город дворцу.

Он впечатлял размерами и величием, башнями поднимаясь к самым сводам каменного потолка. Стены его поблескивали, а разноцветные окна сияли, отражая свет.

Народ громко и радостно приветствовал своего короля, расступаясь и формируя живой коридор. Потому процессия наша замедлилась. Я совсем отстала, не желая светиться возле Гондрика, чтобы не создавать лишних сплетней. Лалиэн, Ривен и Аркарион, наоборот, скакали впереди.

— И долго ты будешь меня избегать? — вопрос Дайроса заставил вздрогнуть и оторваться от созерцания окружающих зданий.

— Я не избегаю, — повернувшись, я столкнулась с острым взглядом черных глаз.

Дайрос придержал узду, успокаивая нервничающего из-за шума толпы коня.

— Избегаешь, — мотнул головой он.

— Просто я…

— Запуталась, я помню, — на его губах мелькнула тень улыбки.

Я смутилась, вновь мыслями окунувшись в тот вечер. Жар поцелуев, сильные объятия и невероятная растерянность. Я была расстроена тем вечером, устала, выпила, но все, что происходило, было осознанно и… неправильно. Дайрос и сам это понимает.

Отведя взгляд, я обратила свой взор вперед, к Аркариону.

По спине пробежал холодок. Он тоже смотрел на нас, обернувшись через плечо, но, встретившись со мной взглядом, сразу отвернулся.

Аркарион и Дайрос, такие разные, но оба невероятно дороги мне. Дайрос казался суровым, почти бесчувственным. Потому он и воспринимался намного взрослее меня или даже Аркариона, заражающего всех вокруг своим позитивным настроем. Но на самом деле каждый из них носил свою маску. Дайрос — невозмутимости, а Аркарион — веселости.