Бог велел делиться

— Только надо кого-нибудь здесь оставить для охраны. Вот ты, Коротков, и останешься! — решил далеко не ходить Мельников.

— Но… — заикнулся было капитан, но Мельников решительно перебил его:

— Никаких «но»! Приеду в управление — пришлю кого-нибудь тебе на смену. Арсентьева вон пришлю. Все!

И мы с Андреем пошагали к моей машине.

— Ой, ну, я же говорила, что не мог он ничего у меня прятать! — восклицала Наталья, провожая нас до калитки.

Она, кажется, была очень рада тому обстоятельству, что в ее доме не нашлось никаких мутных денег, украденных непонятно у кого непонятно кем.

У меня же настроение было мрачнее мрачного. Несмотря на то что все преступники вроде бы были схвачены и ожидать новых убийств не приходилось, меня не покидало горькое чувство. К тому же неясной пока оставалась дальнейшая перспектива Насти Капрянской, а также ее роль во всей этой истории.

— Будем ждать, — прокомментировал ситуацию Мельников, которого я довезла до управления внутренних дел. Он только что позвонил в больницу, куда отправили Настю, и получил ответ, что девушка на операции.

— Будем, — устало кивнула я.

— Ну-ну, — подбодрил меня Мельников. — Не переживай. Ты молодец!

Я невесело улыбнулась и отправилась домой.

* * *Мельников позвонил через день и сказал:

— Слушай, я все-таки добился разрешения допросить Капрянскую.

— Как она? — первым делом спросила я.

— Врачи говорят, что не очень хорошо, все крайне непредсказуемо, но она пришла в себя после операции и может говорить.

— Конечно! — моментально согласилась я. — Где встречаемся?

— В третьей городской через пятнадцать минут, в вестибюле, — кратко сказал Андрей. Я быстро пошла одеваться.

В третьей городской больнице я была уже через десять минут, следом подъехал и Мельников. Он молча помог мне снять куртку и надеть белый халат, и мы поднялись с ним на второй этаж.

— Пятнадцать минут, не больше, — предупредил нас перед дверью палаты врач.

Настя лежала в одноместной платной палате. Видимо, какие-никакие средства у нее имелись, если она могла себе это позволить. Я даже не сразу узнала ее — и без того мелкие черты лица заострились, а со своей мальчишеской стрижкой она казалась девочкой-подростком. Лицо бескровное, к венам обеих рук спускаются трубочки капельниц. Мы с Мельниковым присели на стулья, и подполковник вынул листок для протокола допроса.