Боевая единица

День поединка запомнился Лине фрагментарно: некоторые моменты намертво впечатались в память до мельчайших деталей, другие канули в небытие. Странно, но, сидя в подвале магистрата, девушка отчетливо сумела вспомнить даже то, что считала полностью позабытым. Для этого ей не пришлось напрягать память – все пришло само собой.

Местом поединка назначили плац – случай для Монастыря небывалый. В полном составе присутствовала учебная группа Лины – в качестве судей со стороны воспитанниц. Сотрудников собралось гораздо больше – помимо десятка свободных инструкторов сбежались техники, охранницы, повара и медики, обступив площадку со всех сторон.

Чуть дальше проводили занятия несколько групп, но ни девочки, ни их инструкторы не слишком старались преуспеть в тренировках, выворачивая шеи, они смотрели в одну сторону. Несмотря на осеннюю прохладу, в административном корпусе раскрыли почти все окна: со столь удобной позиции наблюдать за схваткой можно было с большим комфортом.

Лину, сжимаемую с боков двумя охранницами, провели через толпу зрителей.

Встав в своем углу, она посмотрела на другую сторону площадки, где почти одновременно с нею появилась Садистка, тут же опустила глаза, не желая встречаться взглядом с противницей. На середину вышла любимица настоятельницы – инструктор Кобра. Трижды хлопнув в ладоши, она уняла людской рокот и четко произнесла:

– Итак, не буду вдаваться в историю вопроса. Все просто: бой идет до полной безоговорочной победы нокаутом. Разрешено все, кроме ударов в глаза и укусов.

Готовы?

Лина кивнула.

– Ну что же, начали. И постарайтесь не убить друг друга.

Шагнув вперед, Лина подумала, что последними словами Кобра немало ей польстила. Девушка понимала, что никто всерьез не верит в то, что она может убить свою противницу. А вот Садистке это проделать несложно – воспитанница не раз наблюдала, как та кулаком прошибает толстенные доски, а ребром ладони ломает стопку черепицы. Стоит принять на себя подобный удар и все – нокаут будет чистый.

Чище некуда – уже завтра, после короткой церемонии, труп Лины сожгут в монастырском крематории.

Садистка не рассчитывала надолго растягивать поединок – быстро достигнув середины площадки, она в два шага разогналась, взмыла в воздух, обрушилась на неуверенно плетущуюся девушку, намереваясь подмять ее под себя без особых затей. А уж там, катаясь по асфальту в обнимку, можно без труда свернуть хрупкую шейку – проявлять гуманизм женщина не собиралась.