Блудный папа для сорванца

– Я тебя завтра с одним человеком познакомлю, адвокат, в разводе, отличный парень…

– Твой отец не меняется, – рассмеялась я и вздрогнула от знакомого ощущения. Вцепилась Грише в руку.

– Схватка!

В роддоме нас приняли в ускоренном порядке. Полина Григорьевна торопилась на свет…

– Держите, здоровенькая девочка! – сообщила акушерка и отошла позвать Гришу, который вышел непосредственно перед родами.

Конечно, до самого важного момента он присутствовал в родовой, массировал поясницу, помогал мне прыгать на большом мяче, чтобы поторопить роды, уговаривал не нервничать и просто смешил, подбадривая.

Ко мне на грудь положили маленькое хрупкое существо, которое я осторожно прижала к себе руками, от чувства непередаваемой нежности сжалось сердце и слезы полились по щекам.

– Она такая крохотная, – прошептал Гриша, оказываясь рядом и гладя меня по голове.

– Отойдите, папаша, пеленки уберу, – небрежно проговорила пухлая тетка в халате, а потом, увидев меня, а потом Гришу, вглядевшись в наши лица, замерла и перекрестилась.

– Господи, спасибо тебе! – запричитала, складывая руки на объемной груди.

– Что такое? – нахмурился Гриша, злясь, что посторонняя женщина испортила такой важный момент.

– Сейчас, сейчас, – она завозилась и стала шарить у себя в кармане, достала какой-то замусоленный пакетик с бумажкой и деньгами внутри. Выволокла наружу его содержимое и высыпала в ногах моей постели. – Заберите, только верните счастье.

– Так, что тут происходит, Наталья Сергеевна? – возмутилась главная акушерка, принимавшая у меня роды.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Галина Алексеевна, это же они, те самые постояльцы отеля, где я работала, я же рассказывала, помните? – заторопилась она объяснять, снова подпихивая бумажку и деньги. – С того дня несчастья на меня посыпались, Бог покарал. С работы уволили, муж бросил, с деньгами худо стало, дети непутевые! Думала стать управляющим менеджером отеля, а сама санитаркой работаю, не прыгнуть мне выше головы, деньги украла чужие – у себя счастья в три раза своровала.

Гриша молча протянул руку к бумажке, игнорируя деньги. Располосованная постаревшая бумага с оборванными краями, казалась, была вырвана из записной книжки.

Чтобы я не трогала грязную записку, замусоленную чужими руками, муж протянул мне ее, показывая написанное.