Блудный папа для сорванца

Правду сказал Кирюха: ему и команда не нужна, и он действительно непобедим!

Каждый раз попадая в меня, он заразительно смеялся. И этот смех вызывал во мне безумную бурю эмоций, словно я и сам был ребенком, готовым баловаться и играть весь день.

Потом вышел отец, и по его выражению лица я не понял, состоялся ли разговор и какой у него был итог. При мальчике он сохранял каменную невозмутимость. Но и разгневанную Лизу я тоже не наблюдал, значит, о чем-то договорились. Ладно, скоро войду в дом и выясню, чем всё закончилось.

– Наигрались? – спросил отец, потрепав взъерошенного Кирюшу по макушке.

– Ага! – он хлопнул в ладоши и радостно подпрыгнул.

– Тогда идемте ужинать и в баньку! – дед подхватил внука на руки и понес в дом. Мне же ничего не оставалось, как плестись следом. Потрясающе, кажется, я ревную сына к отцу…

* * *Лиза

Я примерно представила цену посуды, и мне стало дурно. Еще и ковер явно не отстирается от крови, а драка была из-за меня!

– Извините, ради бога! – всхлипнула я и окончательно разрыдалась, закрыв лицо руками.

– Успокойся, Лиза, ничего страшного не произошло. Это всего лишь посуда, а она всегда бьется только на счастье! – свекровь погладила меня по волосам и помогла встать.

Я утерла рукавом слезы и подняла глаза, встречаясь с недоуменным взглядом Антона Семёновича. Он стоял и хмурил брови, волосы были припорошены снегом. Наверное, ходил на улицу.

– Нельзя вас оставить ни на минуту, то драки, то рыдания… Посуда – последнее, что стоит слез, – проворчал он и нехотя добавил: – Извините, я был слишком резок, но… – Гришин отец осекся под тяжелым взглядом жены.

– На сегодня хватит разговоров о серьезном, – твердо заявила она. – Ты баню затопил? Зови этих двух гавриков с улицы и дуйте мужской компанией мыться, а мы тут пока приберемся.

Ужин прошел на кухне в компании Елены Павловны. Идти на улицу уже не имело смысла, и я осталась в доме. Сразу после прогулки мужчины веселой гурьбой ушли в баню, а мы досматривали «Иронию судьбы» и после нее «Чародеев».

Юля и этот гадкий Лимон заперлись в комнате и оттуда так и не вышли.

Я невольно замечала, как Елена Павловна всё время косится в сторону лестницы на второй этаж и суетливо перебирает пальцами салфетку, лежащую на коленях. Надо же, как она переживает за дочь.

Конечно, она ведь тоже мать и любит своих детей.