Блудный папа для сорванца

– Малой, а ты сможешь строить? Рука не болит? – спросил я с опаской, глядя на место ушиба.

Кирюха насупился, став похожим на надутого пингвина.

– Ты как моя мама! Она вечно со мной возится, переживает, а я уже не маленький! Рука давно прошла, смотри! – воскликнул он и несколько раз согнул и разогнул конечность, демонстрируя ее подвижность.

– Мамы они такие, они всегда переживают, – усмехнулся я понимающе и подмигнул. Сердце замерло в груди, когда я задал следующий вопрос:

– А как твой папа? Он тоже с тобой возится?"

"– Папа постоянно занят, часто уезжает и всё время сидит за компьютером, – с грустью пожаловался мальчик.

Странно. Разве заработаешь реконструкциями? Это вроде как театрализованные представления, которые, наоборот, требуют немалых вливаний. Может, он параллельно системным администратором работает? Эти ребята вечно сидят за компом, но бабло гребут лопатой.

Даже если так, деньги он явно не на семью тратит.

– А ты чем занимаешься, дядя Гриша? – спросил Кирюха, пробуждая меня от мыслей. Он уже вовсю пробовал снег на липкость.

– Я свожу тебя на свою работу и всё покажу, если ты захочешь, – улыбнулся я, пытаясь понять, как объяснить мальчику суть своего бизнеса. Что семь лет, что десять, что пять – я совершенно не разбирался, чем живут дети, чем дышат, как проходят их будни.

– Раньше никто не обещал мне такого, и в гости мы с мамой не ездили за город на дачу, и Новый год отмечали дома, – рассуждал мальчик, и я боялся, что он начнет задавать вопросы.

Любой бы уже догадался, что происходит что-то необычное. А Кирюха далеко не глуп.

– Но тебе же понравился Новый год? И тут нравится? – спросил с непривычным трепетом в груди.

– Да! – воскликнул мальчик, а потом резко замахнулся снежком: – Берегись!

Не меньше часа мы возились в снегу, стараясь построить две небольшие стены, за которыми можно будет прятаться от снежков.

В конце концов сообразив что-то отдаленно похожее на крепость, мы принялись готовить снаряды.

Я невольно снова вспомнил о том, как совсем недавно относился к детям, и почему-то стало стыдно. Нет, чужих детей любить я не начал, но, по крайней мере, понял тех родителей, которые за свое чадо готовы отдать жизнь.

Война закончилась со счетом десять-ноль в пользу сына.