Блокпост

Дробь-четвертая линия все равно частично разрушена, и кому нужно будет попасть на ту сторону, легко найдет проход. А вот мы таких лазутчиков можем и не заметить. Но дорога на Мокрянку свободна, поэтому люди, не сворачивая, проходят мимо нас. Контролировать мы их не можем, да это нам и ни к чему. Главное – засечь движение. А зачем – там уже будет видно. Может, к себе позвать, а может, просто в статистику занести.

А статистика, надо сказать, неважная. Зомби на дороге мы видели часто, по нескольку раз на дню, а вот живые люди появились здесь впервые.

– Командир, что делать? – спросил Шарп.

– А ничего. Они на север идут, к дробь-пятой границе, тут всего-то двадцать километров.

– Так вечереет же. А ночью всякое бывает.

– Ружья у них, – неуверенно сказал я.

Не хотел я принимать гостей.

– Так ведь женщины же, – донимал меня Шарп.

– Какие женщины? – удивленно свел я к переносице брови.

Путников трое, и все рослые, крепкие. Лица под капюшонами – не разглядеть. Но судя по фигурам, все – мужики. Да и походки у всех прямые, резкие, лишенные всякой женственности…

– Ну, посмотри, груди у них, а гузки какие…

Брезентовые куртки трудно было назвать произведением искусства – грубые, бесформенные, длинные чуть ли не по колено.

– Истосковался? – насмешливо спросил я.

– Да нет… Они к нам заворачивают! – воспрял духом Шарп. – Точно, бабы!

– Где ж ты баб с усами видел?

Путники повернулись к нам анфас, и теперь я мог разглядеть их лица. Один широкоскулый, типичной славянской внешности, но с черными, словно у кавказца, усами.

– У этой усов нет! – мотнул головой Шарп.

И увеличил изображение, сфокусировав камеру на крайней справа фигуре.

А ведь это действительно была женщина.

И третья в этой обойме – того же, противоположного пола, но как тут скажешь, что слабого, если плечи у этой красотки чуть ли не шире, чем у меня. Короткая стрижка, массивный лоб, чересчур выпуклые надбровные дуги, тяжелые веки, опустошенные глаза, высокий, но тонкий нос.