Близость. Переходя черту

Делаю несколько больших шумных глотков, с трудом проталкивая жидкость сквозь сведённое нервным спазмом горло, и ставлю стакан на стол рядом с собой.

После достаю из кармана телефон, и ищу нужное мне приложение.

- Тётя Люда, я Вам такси вызвала. – шепчу, охрипшим от обезвоживания голосом – Вы поезжайте домой. Я устала сегодня. Хочу пойти спать.

- Нет, Катя. – резко машет головой женщина, устремив в мою сторону решительный взгляд. – Нет, я не могу. Ты же слышала, что сказал Андрей, когда уходил. Он просил меня присмотреть за тобой.

Но я, игнорируя слова соседки, направляюсь в прихожую, чтобы подать ей её пальто. Я понимаю, что веду себя грубо, можно даже сказать по-хамски, выпроваживая её. Но не могу сейчас поступить иначе.

Я просто не смогу дальше выдерживать её присутствия рядом. Дело не в ней самой. Я бы никого сейчас не хотела видеть. Мне просто нужно остаться одной.

Мне невыносимо чувствовать этот жалостливо-раскаивающийся взгляд женщины на себе, видеть, как она сочувствует моему горю, и винит себя в этом.

Мне не нужна эта жалость. Я не хочу, чтобы меня жалели, сочувствовали, успокаивали и уверяли в том, что всё у меня будет хорошо, и всё обязательно наладится. А я знаю, что именно этим тётя Люда и планировала заниматься до тех пор, пока не вернётся Андрей. Вижу это в её глазах, читая женщину, как раскрытую книгу.

- Я ведь взрослая уже. – говорю, горько ухмыльнувшись, и буквально заставляю бывшую соседку взять в руки это чёртово драповое пальто – Совершеннолетняя.

Она сердито косится на меня, сжимая в руках верхнюю одежду. Но я замечаю в её взгляде едва мелькнувшее сомнение. Думаю, что женщине, на самом деле, и самой не по себе после развернувшегося здесь концерта. И мне осталось только чуть посильнее надавить, чтобы убедить её в том, что она не станет чудовищным человеком, если оставит меня сейчас.

- Идите, тётя Люда. – говорю уже мягче, изо всех сил выдавливая из себя жалкое подобие улыбки и слегка касаюсь плеча женщины.

Ещё с минуту соседка мнётся в нерешительности, но потом тяжело вздыхает и, всё-таки сдавшись,  надевает на себя пальто.