Близость. Переходя черту

"

"Но я даже не успеваю оглядеться по сторонам, в поисках помощи, потому что взгляд в ту же секунду падает на чёрный тонированный фургон, припаркованный рядом на тротуаре.

Секунда, задняя дверца распахивается и меня с силой пихают внутрь. Споткнувшись лодыжкой об железный порог, падаю на пол, раздирая в кровь подставленные ладони и тут же пытаюсь отползти в сторону, но мужчина хватает меня за волосы, рывком наматывая их на кулак.

- Куда поползла? - слышу низкий, слегка сиплый голос и похититель больно дёргает меня на себя, хватает ладонью за горло, впивается в него пальцами и душит - Красивая, сука.

Прямо здесь бы тебя порвал, но просили пока не трогать. - наклонившись, лижет мне висок, от чего внутренности тут же скручиваются, но я даже не могу дёрнуться, потому что от недостатка кислорода кровь приливает к голове, и я начинаю медленно оседать в руках мужчины.

- Подожди, сейчас папочка сделает тебе хорошо. - похититель разжимает руку, обхватывающую мои волосы и, порывшись в кармане, достаёт оттуда наполненный шприц, зубами срывая с него колпачок и сплёвывая его на пол.

В панике начинаю из последних сил трепыхаться, но от каждого движения пальцы мужчины только сильнее впиваются в моё горло, а спустя мгновение я чувствую, как игла протыкает шею и в кровь вбрызгивается горячее вещество, медленно расползаясь по венам.

Ноги и руки становятся ватными, пространство вокруг плывёт и медленно всё начинает погружаться во мрак.

Глава 49. Андрей

На четвёртые сутки мне капитально срывает башню. Кроет так, что хочется разъебать к чёртовой матери всё в этом долбанном доме, потому что каждый его угол напоминает мне о Кате.

Как будто я никогда не жил в нём без неё. Как будто жизни без неё вообще не существовало. Она как константа, всегда была моей постоянно величиной, и сейчас её отсутствие противоречит законам физики, кроет мой мозг, выворачивает извилины и просто, блять, сводит сума, доводя до безумия.

Все эти чёртовы три дня я бухал, как последняя скотина. Представлял в мельчайших подробностях, как будет протекать её жизнь дальше, без меня.

Как кто-то другой будет рядом, касаться её, быть на ней и в ней. А после крушил всё, что попадалось мне под руку, как чёртов мазохист, чувствуя облегчение от того, как разрывалась кожа на костяшках, как по кулакам сочилась кровь, капала на пол, но всё равно не приносила мне освобождение.

На утро четвёртого дня я понял, что больше так не смогу.

Я уже сдался, дошёл до ручки.

Я утратил хладнокровие.

Я потерял терпение.