Близко

По всему выходило, что Бессонов прав.

В который раз прав.

– Выпьем за нашу не-любовь! – Петя с улыбкой отсалютовал, а Рома «чокнулся» с ним своим бокалом. – Это всё здорово, – добавил Петров, отпив очередной глоток, – но я понятия не имею, как действовать дальше.

– Ты дал ему время и посеял зерно сомнений у него в мозгу, – резюмировал Рома. – Остаётся просто ждать.

– Сил нет, – простонал Пётр, откидываясь на спинку кресла, в котором сидел. – Ты был таким же хладнокровным, когда своего Белоусова обхаживал, а?

– Я? – Рома вскинул брови вверх.

Они оба рассмеялись. Петя почувствовал, что нервное напряжение последних дней потихоньку отпускает.

Хорошо, что им с Ромой наконец удалось нормально поговорить.

– Как вы тут вообще живёте-то? – Петров огляделся, только сейчас замечая много новых деталей в интерьере. Незнакомые вещи, которые смотрелись слегка нелепо. Но при всём этом сливались с остальной обстановкой и складывались вместе во что-то уютное. Домашнее.

– Хорошо живём, – Рома скромно улыбнулся, тут же смущаясь, как школьница.

– С ума сойти, – Петя покачал головой. – Как быстро растут чужие дети.

– Иди ты, – рассмеялся Бессонов и кинул в него диванной подушкой. – Игорю тоже лет двадцать.

Они подурачились какое-то время, пока не услышали, как кто-то, звеня ключами, открывает дверь.

– Ваня с Игорем вернулись, – Рома, поднялся, потягиваясь.

– В смысле с Игорем? – Петя тут же выпрямился.

– Ой, я забыл тебя предупредить, да? – Бессонов совершенно бесталанно состроил раскаяние на лице, пидорас.

***

Сегодня Игорь выглядел по-другому.

Пётр привык видеть его в чём-то домашнем или в рабочей одежде. Но сегодня он оказался одет в чёрные джинсы и чёрную же рубашку, заправленную в них. Она выглядела довольно объёмной, отчего вопреки всем законам логики Гоша казался ещё более хрупким.

И до чёрта красивым.

Его глаза, чуть пьяные, видимо, эти двое напились пива или ещё чего, блестящие, счастливые.

Но как только Гошик заметил Петрова, стоящего чуть в стороне, то тут же стушевался.

– Привет, – махнул Петру Ваня, спеша в объятия к Бессонову. Ладно, объятия – это слишком громко сказано. Но Петя подавил в себе чувство зависти, когда эти двое так запросто поцеловались на глазах у других.

Нет, завидовал он вовсе не Белоусову, а скорее ситуации.