Билет на ковер-вертолет

Но как бы ни хотелось Наташе знать правду, она не приставала с вопросами к Левкиной. С одной стороны, понимала: Маша не станет откровенничать, с другой — она не желала возобновлять отношения с предательницей.

Как-то, незадолго до Машиной гибели, Наташа после рабочего дня поздно вечером вернулась домой. На дворе разбушевалась осенняя непогода, и Иванова, закутавшись в плед, мирно читала книжку.

Звонок, долетевший из прихожей, не обрадовал девушку. Гостей она не приглашала, подруг, способных свалиться на голову без предварительной договоренности, не имела.

Поэтому нервное треньканье могло означать лишь одно: за дверью стоит мама, которая после того, как дочь перебралась жить в однокомнатную квартиру умершей бабушки, приобрела привычку прикатывать в самый неподходящий момент с пакетом продуктов.

Старательно навесив на лицо радостную гримасу, Наташа распахнула дверь и попятилась. На пороге маячила Маша."

"— Можно войти? — тихо спросила Левкина.

— Ну ладно, — скрепя сердце разрешила Наташа и довольно нелюбезно спросила:

— Чего надо? Говори живей, я устала, отдохнуть хочу.

Маша шлепнулась на пуфик и вдруг зарыдала. Да так горько, что у Наташи мигом пропали и злость, и обида.

— Что случилось? — кинулась она к Маше.

— Ой, плохо!

— Давай врача позовем, — засуетилась Иванова.

— Нет, нет, я здорова! Просто все плохо. Очень! И зачем я туда влезла…

— Куда?

Дрожащими пальцами Маша расстегнула злополучную сумочку и вытащила конверт. А из него явилась на свет пачка фотографий.

Левкина сунула верхний снимок подруге:

— Любуйся!

Наташа машинально посмотрела на карточку и взвизгнула:

— Ой, мама!

Ей было от чего испугаться.

Фотография запечатлела Машу, но в каком виде! Обнаженная шея девушки, высовывавшаяся из слишком открытой кофты, была испещрена рубцами, некрасивый шрам тянулся через щеку, нос смотрел на сторону.

— Господи! — опомнилась от первого ужаса Наташа. — Это ты?

— Я! — шмыгнула носом Маша.

— Но… как… когда… что с тобой случилось?

Левкина вытащила из кармана сигареты и неожиданно усмехнулась:

— Муж из ревности изуродовал.

Всю изрезал, видишь, какой Рембрандт получился. Пришлось пластические операции делать.

— Ты была замужем? — захлопала глазами Наташа. — Почему никогда не рассказывала?

Маша смяла в пальцах ни в чем не повинную сигарету.

— Помоги мне.

— С удовольствием! Но что делать?

— Сейчас объясню, — кивнула Левкина. — Слушай внимательно. Замужем я не была, никто меня не бил…

— Ничего не понимаю, — совершенно растерялась Наташа.