Билет на ковер-вертолет

Всем известно, что это животное прислуживает сатане, поэтому козлоногий должен проникнуться любовью к глиняным уродам, отчего заклятие, положенное на фарфоровые статуэтки, ослабеет.

Отдавая поделки, колдун сказал:

— Спрячьте их получше и бойтесь разбить хоть одну из кошек, в особенности тех, что легче по весу.

— Почему? — поинтересовался Блюм.

— Внутри держится беда, — пояснил маг, — вылетит наружу, не поймаете.

Хотите — верьте, хотите — нет, но с той поры в семье Блюм воцарилось относительное благополучие. Правда, кое-кому из членов фамилии не везло в браке, но ведь подобный казус повсеместно случается с людьми и без привлечения бесовских сил.

Роза примолкла.

— Ну и чушь, мамочка! — воскликнула воспитанная советской школой Теодора. — Лишь очень темные люди могут верить таким сказкам!

Роза тяжело вздохнула.

— Твоему папе и его брату Генриху историю рассказывала бабушка. Она говорила как-то странно… Сначала заметила, что фигурки давно утеряны. Но когда Генрих поинтересовался: «Зачем ты нам о них сообщила?» — замялась и пробормотала: «Их надо хранить как зеницу ока, иначе всем плохо будет».

— Ничего! — сердито парировала Теодора. — Давай спать. Завтра переколочу остальных кошек и черепки вышвырну.

Не успела запальчивая фраза вылететь изо рта девушки, как Роза бросилась перед дочерью на колени.

— Умоляю, если со мной что-нибудь случится, береги оставшиеся фигурки и детям накажи их спрятать.

Тео попыталась успокоить маму, но та словно сошла с ума, пришлось дочке поклясться стеречь оставшихся трех кошек.

Через пару недель после тягостного происшествия Роза упала, сломала шейку бедра и быстро умерла.

— Скоро и меня смерть приберет, — безнадежно произнес папа, стоя у могилы любимой жены. — Беда выпущена из конюшни.

— Не смей так говорить! — взвилась Тео.

— Несчастье на воле, — кротко ответил папа.

Никогда ранее не болевший Вольф умер спустя полгода во сне — с ним случился инфаркт. Теодора, перепугавшись не на шутку, завернула мерзких кошек в старые полотенца и убрала с глаз долой. Но жизнь Блюмов не стала счастливее.