Билет на ковер-вертолет

Вот странно…

— Что?

— У нас имеются точь-в-точь такие же снимки. — Да?

Макаркин кивнул, потом встал, открыл большой шкаф, набитый книгами, вытащил толстый альбом в серой обложке и, перелистывая страницы, сказал:

— Я, наверное, не правильно сопоставил вашу ситуацию с Лизиной. У жены имелись фото родственников, просто детские воспоминания вызывали у нее такие отрицательные эмоции, что лучше было похоронить их. Так, это свадебная фотография тещи и тестя… Я никого из них в живых не застал, но Лиза рассказывала о родителях.

Взор Макаркина с удивлением переместился на меня.

— Глядите! Снимки исчезли! Ну и ну!"

"— Действительно странно, — согласилась я. — Только уголок от отодранного фото остался… Вы разрешите?

Антон кивнул. Я быстро приложила одну из «моих» фотографий к странице и констатировала:

— Похоже, карточку выдрали именно отсюда.

— И кому это понадобилось? — нервно воскликнул Антон.

— Не знаю. У вас много людей бывает дома?

— Лиза очень общительна… — Антон вздохнул. — Была общительна. Она вечно всем помогала, к ней полдома носилось — просили градусник, мерили давление, консультировались по поводу лекарств, а женщины узнавали о новинках косметологии, жена ведь в клинике пластической хирургии медсестрой работала. Я все время удивлялся человеческой лени и жадности: в двух шагах круглосуточная аптека, сходи туда, купи термометр или аспирин. Так нет, неслись к нам! И ведь пострадала Лиза за свою доброту, ее убила Аня Галкина, девочка, которой моя жена сильно помогла.

— Вы, конечно, извините, — почти шепотом сказала я, — но в доме абсолютно уверены: преступление совершено на почве ревности.

— «Злые языки страшнее пистолета», — процитировал классика Антон. — Ну, почему сплетники выдумали гадость?!

— Вроде вы тесно общались с Аней, делали ей массаж. Согласитесь, дело интимное…

Макаркин закрыл альбом.

— Понимаете, Виола, я врач, и у меня, как бы это вам объяснить, своеобразный взгляд на человека.