Билет на Лысую гору

Домовой кикимор задумчиво лизнул кончик носа. Длина языка вполне позволяла сделать это.

– Ну… э… ужасный монстр думает, что это был юноша или молодой мужчина. Ростом примерно в три с половиной Антигона. Если хозяйка хочет, Антигон может перевести его рост в консервные банки, – предложил он.

– Не надо… Слушай, а этот тип был не… не Мефодий Буслаев? – как бы невзначай спросила Ирка.

– Едва ли. У Мефодия Буслаева светлые волосы. Этот же был с темными, – уверенно заявил Антигон.

Ирка погрустнела. Нет, не он.

Больше никаких подробностей ей выведать не удалось. Но одно было ясно. Здесь, в квартире Бабани, оставаться нельзя. Рано или поздно путешествующий по изнанке мира Глиняный Пес приведет погоню к Ирке. А раз так – она должна спешить и найти ученика Мировуда, прежде чем это сделают его враги.

Ирка заглянула под матрас и взяла картину. Разворачивать ее тут, у Бабани, не имело смысла.

– Пошли отсюда! Если нас выследил кто-то один, то могут и другие, – сказала она.

Кикимор согласился с ней.

– Ужасный монстр это знает. Пусть хозяйка идет за Антигоном! Еще до сладкого омерзения верный раб приготовил ей убежище! Антигон назвал его: «Приют валькирии». Хозяйка сможет жить там постоянно.

– Оно мне понравится? – спросила Ирка.

– Пусть хозяйка не сомневается. Оно просто омерзительно! – убежденно заверил ее Антигон. – Только вам лучше превратиться в лебедя, хозяйка! Путь неблизкий!

Вскоре с заваленного хламом московского балкона в небо взмыла большая белая птица.

* * *«Лосиный Остров – название бессмысленное. Где тут лоси? Нет лосей. А остров где? И острова нету», – размышляла Ирка, пробираясь вслед за Антигоном по зарослям молодых кленов и елок. Время от времени Ирке начинало казаться, что она в глухой чаще, где никогда не ступала нога человека. И тотчас на глаза попадались то гнилая и раскисшая картонная коробка, то автомобильная шина, то рама от спортивного велосипеда, с непонятной целью прибитая к деревьям железными скобами.

Желтые листья, которые капитулянтские московские деревья начинают понемногу ронять с первых недель августа, уже встречались на траве, невыносимо яркие в свете луны. Ирка старалась на них не наступать. Это было бы подло по отношению к листьям, чей век и так недолог, а красота кратка.