Безжалостный рыцарь

Последние три года я хотела только одного – расколоть Коула Ковингтона, чтобы увидеть, что у него внутри. Увидеть его настоящего. Не ту подделку, которую он показывал всем остальным.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем захлопнул его.

– Неважно. – Я ненавидела разочарование, наполнившее мою грудь. Я впервые понадеялась, что он докажет мне, как я не права. – Я должна была понять.

– Я не могу…

– Не можешь или не хочешь?

– Не могу, – прошептал он.

– Что ж, тогда мы оба не можем.

Взгляд, которым он пронзил меня, просочился мне в душу.

– Мой…

В этот момент кучка людей вывалилась на задний двор.

– Счастливая Семерка!

Не мешкая и секунды, Коул повернулся в их сторону.

– Как дела?

Неважно. Мне все это так надоело.

Я снова повернулась к выходу, но его рука схватила мою, и Коул потянул меня к крошечной раздевалке.

– Какого черта ты делаешь?

Не утруждая себя ответом, он запихнул меня внутрь и закрыл за нами дверь. Место было и без того тесное, а с нами двумя внутри оказалось практически нечем дышать.

Я намеревалась включить свет, но он остановил меня.

– Нет.

– У меня нет времени на твои глупые игры, Коул. Выпусти меня.

– Это не игра.

– Тогда что?

– Настоящий я. – Мое дыхание сбилось, когда он положил мою руку на свое бешено бьющееся сердце. – Но я должен тебя предупредить… там, внутри, очень темно.

Глава шестнадцатая

Коул

Прошлое…

– Мам, – сказал я в сотый раз за пять минут.

Игнорируя меня и листок, который я хотел показать ей, она продолжала агрессивно убираться дома.

Должно быть, сегодня ей лучше.

На прошлой неделе она провела в кровати четыре дня, пока отец был в командировке. Джейсу пришлось кормить нас и заниматься стиркой. Он убеждал нас, мол, она была больна, но мама не выглядела больной.

Она выглядела грустной.

Как обычно, мой старший брат пытался защитить нас от правды. С мамой было что-то не так, но никто не мог понять что. Как тайная суперсила, это было нечто невидимое. Только вместо того, чтобы сделать ее сильной и могущественной… это сделало ее слабой и хрупкой.

Я был почти уверен – то же нечто заставило ее ненавидеть меня.

Оно никогда не заставляло ее ненавидеть Лиама.

– Мам. – Расстроенный, я сунул листок ей в руку. – Можно? Пожалуйста.

В конце концов, она посмотрела на листок.

Я никогда не был хорош хоть в чем-то. В отличие от моих братьев и сестры я не получал хороших оценок, у меня были проблемы с тем, чтобы надолго сохранять интерес к чему-то.