Безжалостный рыцарь

 – А еще безумно романтично и сексуально.

Я сымитировал рвотный позыв. Сойер плюхнулась в пустое кресло рядом с лучшей подружкой.

– Не обращай на него внимания. Ему просто не хватает той штуки в груди. Ну, знаешь, сердца.

Она не так уж и ошибалась."

"Повернувшись обратно к брату, я спросил его:

– Что ты бьешь сегодня?

– Бабочку, – невозмутимо ответил он.

Мы с Оукли обменялись взглядами… и покатились со смеху. Достаточно было того, что Джейс набил какие-то девчачьи стихи, но чертова бабочка?

Я посмотрел на него крайне серьезно.

– Тебе было больно, когда она тебя кастрировала?

Это еще больше рассмешило Оукли.

– Она хранит твои яйца в банке, чтобы ты иногда мог на них смотреть?

Джейс злобно сощурился.

– Отвали.

– Не переживай, малыш, – проговорила Дилан. – Твой брат ведет себя так просто потому, что ему приходится платить девушке, чтобы та стала его подружкой.

Вот дерьмо.

Сойер попросила меня пожертвовать десять кусков ее церкви, когда все это закончится, но я не воспринимал это так. Так вот почему она могла настолько легко переключаться? Для нее это все было только ради денег? Не нужно быть гением, чтобы понять, – мое пожертвование в ее семейную церковь принесет и ей какую-то пользу.

Дилан усмехнулась. Очевидно, она еще не закончила отчитывать меня.

– Джейс бьет бабочку не ради меня. Он делает это ради Лиама.

Ну, конечно же.

Ему ведь было мало того, что вся его грудная клетка была покрыта огромными ангельскими крыльями и надписью: «Хранитель брата своего».

При этом я точно знал, что, если бы вместо Лиама умер я, Джейс бы не побежал в какой-нибудь тату-салон, чтобы почтить мою память. Он, вероятно, почувствовал бы облегчение.

Все бы почувствовали.

Взгляд Джейса, направленный на меня, стал осязаемым.

– А ты хочешь?

– Хочу что? Глупую бабочку в память о человеке, который разрушил остатки нашей семьи, убив себя? – Ухмыльнувшись, я почесал подбородок.

Я пожалел об этих словах в то же мгновение, как они слетели с моих губ, но было уже слишком поздно.

Всегда слишком поздно.