Безжалостный рыцарь

Сойер: И просто чтобы мы правильно поняли друг друга. Я говорю обо всем, что включает твой член.

Я попробовал по-другому.

Коул: Что насчет моих пальцев?

Коул: Или языка?

Коул: Я всегда могу использовать их одновременно, кстати. По правде говоря, я в этом спец.

Сойер: Я в порядке, чемпион. Спасибо.

Боже. А она крепкий орешек, крепче, чем я думал.

Пришло время сбросить бомбу.

Коул: Слушай, мне нравятся девушки, которые предпочитают быть дающей стороной, но я бы чувствовал себя неправильно, если бы ты делала мне минет ближайшие шесть месяцев, а я ничего бы не отдавал взамен.

Чтобы ответить ей потребовалось целых десять минут.

Сойер: Извини?

Коул: В нашем контракте ясно сказано, что мы спим. Но если традиционный секс, пальцы и язык тебе не подходят, остается только минет.

Сойер: Боже, Ковингтон. Все в этом предложении настолько не так, что я даже не знаю, с чего начать.

Наконец-то мы на одной волне.

Коул: Согласен.

Сойер: В контракте ничего не сказано о том, что мы спим. Ты безграмотный? Если это правда, то тут нечего стыдиться.

Коул: Я не безграмотный, Черч. Твой маленький контракт четко говорит, что я не могу спать с другими девушками.

Сойер: К чему ты клонишь?

Коул: Значит, я буду спать с тобой.

Сойер: Ты украл у Оукли его заначку с травой? Это означает только то, что ты не можешь совать свой член куда вздумается, придурок.

Господи Иисусе. Шесть месяцев – чертовски долгий срок.

Коул: Прости, но это неприемлемо.

Сойер: Облом. Ты уже согласился.

Коул: Если мы не трахнемся, я проиграю пари.

Сойер: Это не моя проблема. Я согласилась быть твоей липовой девушкой, а не твоей шлюхой.

Коул: Секс со мной не сделает тебя шлюхой.

Сойер: Ты прав.

Эврика. Самое время ей прийти в себя.

Сойер: Он сделает меня идиоткой.

Я убрал телефон в карман.

Мы еще не закончили.

Не раньше, чем мой член войдет в нее до упора, а она будет выкрикивать имя своего Господа и Спасителя.

Глава двадцать седьмая

Сойер

Встреча школьного совета затягивалась, поэтому я уже на десять минут опаздывала на встречу с Оукли в библиотеке.

– Прости, – сказала я, когда подошла к столу, за которым он сидел.

Оукли был настолько занят своими каракулями, что даже не поднял глаза. Раньше я гадала, что же он там постоянно царапает, но после того, как несколько раз заглянула ему через плечо, была почти уверена, что поняла."

"У него, возможно, было не все гладко с математикой, биологией или историей, но точно хорошо со словами.