Безжалостный рыцарь

Мы втроем сидели в неловкой тишине, пока мама накрывала на стол. В обычных обстоятельствах я бы помогла ей, но я не хотела, чтобы она начала совать нос не в свое дело. К тому же, нужно было приглядывать за Коулом, который выглядел чертовски довольным собой.

Напыщенный ублюдок.

Я почувствовала облегчение, когда мама присоединилась к нам. Трудно говорить, когда занят рот. Нервы скрутили мой желудок, пока я смотрела, как Коул накладывает себе еду. Мне не было стыдно за свою семью, но казалось немного напряженным – ужинать с кем-то, у кого имелись горничные и личный шеф-повар.

Моя мама отлично готовит, но Коул не будет впечатлен ее тушеным мясом и картофельным пюре, в то время как может есть филе миньон на золотом блюде каждый вечер.

То же самое можно было сказать и обо мне. Все станут удивляться, почему он выбрал меня, когда мог заполучить любую девушку, какую захочет.

Очевидно, Колтон не очень хорошо продумал свой план. Все больше причин отказаться от того, чтобы стать его липовой девушкой.

Я взяла булочку из корзины. Они были только что из духовки – теплые и очень вкусные.

Мама откашлялась.

– Ты уверена, что хочешь съесть это?

Мои щеки запылали от смущения. Достаточно было того, что она критиковала меня, когда мы одни, но делать это перед Коулом…

Я молча молилась, чтобы под ногами разверзлась бездна и поглотила меня, но, увы, этого не произошло. У большого человека наверху, вероятно, были дела поважнее.

Я бросила булочку обратно в корзину.

– Ты права.

– Не хочу показаться грубым, но почему она не может съесть булочку? – спросил Коул.

О, нет.

На мамином лице отразилось удивление, но она быстро попыталась спрятать это за смехом.

– Потому что углеводы – зло, – сморщив нос, она добавила: – Это девичьи штучки, ты не поймешь.

– Вообще-то, – возразил Коул, – как футболист я много знаю о питании, а углеводы необходимы для получения энергии. Уверен, вы хорошо знаете, какой напряженный у Сойер график.

Я чуть не подавилась тушеным мясом.

Единственным человеком, который когда-либо говорил ей отстать от меня, был мой отец, и в последний раз, когда он это сделал, едва ли не началась гражданская война.