Безжалостная Империя

Это потому, что он стал моим сводным братом? Я так себя веду, потому что моя воля была принята браком наших родителей, и я упустила время?

Неужели я так сильно жажду его только потому, что не могу его заполучить?

Должно быть, поэтому, потому что тот факт, что моё сердце почти вырывается из груди, не имеет никакого чёртового смысла.

Я медленно оглядываюсь через плечо.

Мурашки бегут по моей влажной коже, горячая вода никак не помогает её смягчить.

Коул стоит прямо за мной. Он достаточно близко, чтобы я почувствовала его запах, специи и лаймовую жвачку.

Я возвращаю своё внимание к его глазам, отказываясь быть пойманной на том, что шпионю за его членом.

— Что я тебе говорил о том, чтобы ты открывала мне спину, Бабочка? — Шепчет он мне на ухо.

Мои глаза пытаются закрыться от дрожи, которую он вызывает на моей коже.

Он хватает меня за ягодицу, и на этот раз я хнычу, сжимая бедра вместе.

— Или, может быть, ты искушаешь меня этим? Ты хочешь, чтобы я трахнул её?

— Н-нет.

Мой голос слаб даже для моих собственных ушей.

Я сама не знаю, чего я от него хочу. Пока он прикасается ко мне, касается меня своими руками, кажется, что все вдруг становится возможным.

— Нет, а? Однажды я заставлю тебя передумать. — Он лижет мочку моего уха, шепча горячими словами.

— Я не начинала никакого шоу.

Я удивлена, что могу говорить, когда раздражители бушуют по всему моему телу.

— О, но ты сделала это. Ты продолжала входить и выходить из своей киски даже после того, как увидела меня. Ты фантазировала о моём члене внутри тебя, Бабочка?

— Нет!

Мой голос повышается, полный стыда.

— Знаешь, чем больше ты это говоришь, тем больше я убеждаюсь в том, насколько же ты лгунья.

— Я не лгу… ох…

Мои слова заканчиваются стоном, когда он отпускает мою задницу и погружает в меня два пальца за один раз.

Зуд, возникший ранее, возвращается с удвоенной силой, и я выгибаю спину, нуждаясь в большем трении. Просто больше от него.

— Твоя киска не лжёт, она говорит мне, что хочет мой член. — Он сгибает пальцы, и я снова стону, моя голова падает на плитку. — Ты хочешь, чтобы я был внутри тебя, Бабочка?

— Нет, — шепчу я, в моем голосе слышится отчаяние.