Камень. Книга 9

Лагутенко)

* * *

Коля с Сашей автоматически напряглись и нахмурились, когда от Алексея повеяло плохо скрываемой угрозой. Когда же брат запел строчки из известной песни, посвященной давнему российско-китайскому противостоянию, оба великих князя привели себя в полную боевую готовность. Китайцы же спокойно дождались, пока Алексей закончит напевать, и обозначили хлопки:

— Молодой человек, — на французском начал китайский император, — у вас явный талант выражать свои эмоции как голосом, так и остальными… доступными способами.

Алексей поклонился, а угроза с его стороны усилилась:

— Спасибо за приглашение, ваше величество! Только доведу свои таланты до совершенства, чтобы соответствовать, несомненно, высоким стандартам ваших подданных, тогда обязательно и приеду… в гости.

Император остро глянул на Алексея и повернулся к дядьке Саше и деду Володе:

— Господа Романовы! Хорошего вечера.

И китайцы, демонстративно не замечая князя Пожарского, проследовали дальше.

— Алексей, — тяжело вздохнул цесаревич, — мы же тебя просили…

— Извините, не сдержался, — брат изобразил виноватое лицо, и угроза исчезла. — Но, если бы вы чувствовали ту ненависть, которую китайцы к нам испытывают, вы бы меня поняли. Деда, — Алексей посмотрел на князя Пожарского, — я обещаю за такое к тебе неуважительное отношение роду Цин отомстить.

Князь же только нахмурился:

— Лешка, отца лучше слушайся, а личную вендетту всегда объявить успеешь.

* * *

Вечер заканчивали в ресторане при нашем отеле, причем народу с приема из дворца Гримальди с нами пришло достаточно много, хотя кто-то и потерялся по дороге в районе казино Монте-Карло, а русскую молодежь с моей подачи родитель отправил спать. Медичи, Бурбоны, младший Гримальди, Сингхи, оба бесфамильных японца, Аль-Нахайяны, Ольденбугские, Фатимиды, Саксон-Кобург-Готские с Лотарингенами, Георг Виндзор, братья Гогенцоллерны, Романовы и князь Пожарский — мы все с комфортом устроились вдоль фуршетных столов и под классическую музыку продолжили общение.

Чуйка засекла легкое призывное касание Ванюшиного внимания.

— Алекс, — улыбался Джай, — это не Иван Олегович за окном маячит? — индиец глазами показывал на улицу. — И вообще, Алекс, ты когда-нибудь от забот отдыхаешь?

— Да-да, Алекс, — хмыкнули братья Гогенцоллерны, — второй час ночи, а этот твой свитский вокруг тебя кругами ходит.