Безупречная невеста, или Страшный сон проректора

Валерия даже залюбовалась невольно, настолько он был великолепен в своём ректорском гневе. Строгий, грозный и безапелляционный. Брови сдвинуты, глаза горят. Для пущего эффекта он даже вышел из-за ректорского стола и подошёл к проштрафившейся студентке, чтобы оказать на неё ещё более сильное морально-психологическое давление.

И это он, конечно, совершил стратегическую ошибку, потому что каждый раз, когда они оказывались рядом, их в прямом и переносном смысле било электричеством. Он, разумеется, проявил недюжинное ректорское мужество — стоически боролся с разрядами тока и предпринимал героические попытки продолжать воспитательные работы.

— Четыре неуда за одну неделю! О чём вы думали, Валерия? Безобразие!

А Валерия уже чувствовала, что произойдёт в следующую секунду.

Напряжение между ними достигло запредельных высоковольтных значений. Не в состоянии сопротивляться непреодолимой силе, которая толкает их друг к другу, он сгрёб её в объятия и начал поцелуй, от которого пошли радужные круги перед глазами.

Когда раздался стук в дверь, они всё также самозабвенно целовались, только Валерия уже почему-то сидела на ректорском столе. Как она туда попала, не помнила.

Можно ли успеть придать лицу невинный вид за пару секунд, которые прошли с момента, как Ян выпустил её из объятий, до момента, как сказал: ""Входите""? Лера не нашла ничего лучшего, как опустить глаза в пол, чтобы не было видно румянца и пылающих губ.

— Дьер Ян… — в кабинет влетела Катаржина.

Пышногрудая и треугольнолицая она всегда напоминала Лере домомучительницу Фрекен Бок из мультфильма про Карлсона. Катаржина просканировала кабинет своим фирменным свирепо-высокомерным взглядом, который упёрся в Валерию. Заметно было, что в её треугольной голове началась работа мысли. Вызывало некоторую тревогу, куда приведут её мысли, если дать им простор.

Но Ян не растерялся — давать простор Фрекен Бок не стал.

В итоге мысли Катаржины были направлены в нужное русло. Она решила, что студентка такая красная потому, что горит от стыда.

— Никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу, — выдала Валерия, как только Катаржина ушла.

В последнее время она любила озадачивать Яна земными фразочками.