Безмолвие Веры

В нее хотелось закутаться и отпустить свои печали. Жизнь всегда заканчивалась. После нее наступало спокойствие.

Вера встряхнулась, сгоняя сонливость. В тот же момент мрак вокруг нее начала рассеиваться. Он истаивал, будто туман ранним утром.

Сначала ничего больше не происходило. Вера приходила в себя от того, что увидела, услышала и ощутила. Ринон пытался понять, почему его жена была так сильно напряжена в последние мгновения. Его не коснулись видения.

– Вы… – начал он, когда убедился, что Верайя справилась со своей силой, загнав ее внутрь тела.

Стоило этому единственному звуку сорваться с его губ, как случилось нечто странное. Шесть человек, сидящих за столом, рассыпались прахом. Они просто рухнули вниз, превратившись по пути в черный жирный пепел.

Ринон подскочил на ноги, недоуменно глядя на стул рядом. Не было больше человека. Открыв рот, он повернулся к не менее шокированной жене.

– Я не знаю, – чуть нервно и криво махнула руками Вера.

Попробовав встать, он поняла, что ноги ее совершенно не держат.

Схватившись за одежду на груди, она глотнула воздуха, внезапно осознавая, что все изменилось."

"– Ты в порядке? – встревожился Ринон. Он даже не думал обвинять ее в чем-либо. По лицу Верайи было видно, что она и сама толком не осознает, что произошло.

«Кроме того, – подумал он хладнокровно, – никто не будет страдать по темным магам».

Вера кивнула несколько раз, прислушиваясь к себе.

Больше не было.

Она только сейчас поняла, что все это время ощущала внутри себя что-то инородное. Что-то настолько громадное и гнетущее, что ее мозг отказывался воспринимать это частью ее физического и духовного тела.

Проход, поняла Вера. Это закрылся проход, через который темная магия, больше похожая на разумную сущность, приходила в этот мир.

Могло ли это быть божество? И какое? Тьма? А может быть, сама смерть?

Тряхнув головой, Вера выдохнула. Ее собственная магия все еще была с ней. Она по-прежнему имела отрицательный вектор, но не была настолько густой и разумной.

Все-таки встав, Вера подошла к мужу и обняла его. Он тоже стиснул ее в своих руках, принимаясь бормотать что-то успокаивающее. Его не волновали эти люди. Единственный человек, о котором он готов был сейчас беспокоиться – Верайя.