Безмолвие Веры

Всё-таки Ринон выглядел внушительно на фоне обычных горожан. Неудивительно, что многочисленные девушки и женщины не могли оторвать от него взгляд.

Ревность вскинулась ядовитой змеей в самом сердце. Хотелось встать перед мужем, закрыть его собой, а лучше поцеловать на глазах у всех, чтобы каждая знала, что этот мужчина уже занят и никому из них ничего не светит.

Конечно, Вера ничего этого не сделала. Во-первых, это просто неприлично, а она слишком взрослая, чтобы совершать подобные безумства. Во-вторых, ей не стоит забывать о главном.

– Что это? – спросила Вера жестами, переводя взгляд на застывшего мужа.

Он в этот момент смотрел почему-то в область ее шеи. Да так пристально, что Вера даже вскинула руку, накрывая пальцами свое горло.

В тот же момент она ощутила легкое жжение на коже. Зашипела беззвучно, нахмуривая.

Боль нарастала. Растерянность сменилась недоумением. Ей хотелось знать, что происходит. И одновременно с этим, где-то глубоко внутри себя, она понимала все, просто не могла вот так сразу понять.

Легкая боль в один момент стала нестерпимой. Создавалось такое впечатление, словно кто-то намотал ей шею колючий шарф, а потом с силой затянул его и сдернул, обжигая и раня кожу.

Беззвучно вскрикнув, она невольно отшатнулась и упала назад. Ринон дернулся следом. Подскочив к Вере, он схватил ее за руку и поднял, продолжая тревожно смотреть на ее шею.

– Печать стала активной, – пояснил он, мельком посмотрев ей в глаза.

– Боль, – вытащив руку, показала Вера. – Жжет.

Ринон понятия не имел, что делать. До этого момента ему казалось, что печать полностью неактивна. Вернее, она работала, но была автономной. На нее, по его мнению, нельзя было воздействовать со стороны, но, судя по тому, что он видел сейчас, его ранние выводы оказались неверными.

Вот только, что могла сделать простая печать молчания? Она и так уже все сделала! Ее задача – запереть голос жертвы. Все!

А потом он увидел.

Печать, еще недавно казавшая самой обычной, тянула в сторону ядра Верайи черные щупальца.

Сама печать отчетливо проступила на нежной коже. Сначала она покраснела узором, а после налилась зловещей, вспухшей чернотой.