Бездушный принц

Она уже одета в элегантное коктейльное платье серо-зеленого цвета, на гладких волосах светлая шляпка, а в ушах – со вкусом подобранные золотые серьги.

– Чем ты занимаешься? Почему ты не одет? – спрашивает она при виде меня, до сих пор обернутого в полотенце.

– Потому что я остался без смокинга, – объясняю я.

– А это что?

Я отхожу, чтобы дать матери рассмотреть. Она с отвращением поднимает кружевной галстук, зажав его указательным и большим пальцами.

– Подарок моей драгоценной невесты, – поясняю я, протягивая письмо.

Мать быстро пробегает его глазами затем хмурится и говорит:

– Надевай.

Я издаю смешок.

– Ты, должно быть, шутишь.

– Давай, – говорит она. – У нас нет времени искать другой смокинг, и это не стоит того, чтобы срывать свадьбу.

– Это не смокинг. Это гребаное посмешище.

– Мне плевать, – грубо отвечает мать. – Это закрытая свадьба. Никто не увидит.

– Ни за что.

– Кэллам, – резко осаживает она меня. – Хватит. Тебе предстоит еще сотня перебранок с Аидой. Сосредоточься на более важных. Пошевеливайся, мы выходим через шесть минут.

Поверить не могу. Я думал, она сойдет с ума хотя бы потому, что что-то нарушило ее идеальную кремово-оливково-серую цветовую гамму.

Я напяливаю идиотский костюм, и меня окутывает запах нафталина. Даже знать не хочу, где Аида откопала этот кошмар. Возможно, в нем был похоронен ее дедушка.

Главный вопрос в том, как я накажу ее за это.

Очень недальновидно с ее стороны было снова и снова играть с огнем. Пришла пора мне хорошенько ее отшлепать.

Как только я одеваюсь, тут же спускаюсь вниз и спешу к ожидающему меня лимузину.

При виде меня он поднимает бровь, но ничего не говорит. Видимо, мать уже успела предупредить.

– Как себя чувствуешь? – кратко спрашивает отец.

– Потрясающе, – отвечаю я. – Разве не заметно?

– Сарказм – это низшая форма юмора, – сообщает он мне.

– Я думал, что это каламбуры.

– Все к лучшему, Кэл. Ты пока не понимаешь, но это так.

Я стискиваю зубы, представляя, как вымещаю свою злость на маленькой упругой заднице Аиды сегодня вечером.

Мне кажется, что я совершаю святотатство, входя в церковь – словно бог может покарать нас за этот нечестивый союз. Если Аида разозлит меня достаточно сильно, я окуну ее в святую воду и посмотрю, не воспламенится ли она.

Легко понять, какие гости с моей стороны, а какие – с ее. Все эти темноволосые кудрявые итальяшки против ирландцев всех мастей – блондинов, брюнетов и рыжеволосых.