Бездушный принц

Я рад, что моя невеста сегодня в платье, хотя ее наряд смотрится дешево и крикливо. Что не так с этими итальяшками? У них что, нет денег на нормальную одежду? Ее братья выглядят как отпетые бандиты. Один в гребаной футболке и джинсах, другой вырядился как Джеймс Дин[29]. Данте с такой осторожностью ходит по залу, как будто здесь вот-вот взорвется бомба, а Неро болтает с барменшей, словно собирается подняться с ней наверх. Может, этот мелкий говнюк так и поступит – я почти уверен, что он трахнул Нору Олбрайт в моем доме.

Что ж, хоть Энзо Галло одет соответствующе и ведет себя подобающе обстановке. Похоже, у нас с ним здесь много общих знакомых. Не нуворишей[30], а тех, кто родом из старого Чикаго. Я вижу, с каким уважением они пожимают ему руку. Возможно, отец все же был прав насчет преимуществ этого союза.

Мои родители подходят нас проведать, с ними идет и Мадлен Брек. Мадлен – темнокожая женщина под семьдесят с коротко стриженными седыми волосами, в простом костюме и удобной обуви. У нее спокойное и умное лицо.

Являясь председателем Совета уполномоченных округа Кук штата Иллинойс, она контролирует финансовые потоки крупных проектов, финансируемых государством, – от парков до инфраструктуры, а также имеет непоколебимую власть над либеральными демократами Чикаго.

Не пошевелив и пальцем, Мадлен умудряется назначать на ключевые должности тех, кого хочет – хоть городского казначея, хоть прокурора штата.

Она умна и расчетлива, и это точно не тот человек, которого я хотел бы видеть в стане своих противников. Я леденею от мысли, что Аида может сейчас ляпнуть что-то беспардонное.

Пока она приближается, я угрожающе шепчу своей невесте:

– Веди себя прилично. Это Мадлен…

– Я знаю, кто это, – перебивает она меня, закатив глаза.

– Мадлен, – обращается мой отец, – вы знакомы с моим сыном Кэлламом. Он баллотируется на место олдермена 43-го округа, выборы которого пройдут через пару недель.

– Великолепно, – говорит Мадлен. – Давно пора поставить там кого-то со своим видением.

– На какое видение вы рассчитываете? – спрашиваю я. – Возможно, ждете кого-то, кто сохранит Линкольн-парк?

Она расплывается в ухмылке.

– Кто нашептал вам, что я против перераспределения?

– Одна птичка, – отвечаю я. – Если я стану олдерменом, то не допущу, чтобы Линкольн-парк покромсали и разделили. Я близко дружу с главой Комитета по правилам.