Без дракона не продашь!

- Буду счастлива, если мой совет поможет, - заверила Ванду на прощание.

Только гости ушли, я кинулась к гостинцам от чешуйчатой морды. Из первой коробки вытащила шкатулку с одинаковыми деревянными параллелепипедами и какую-то фиговину, очень похожую на нашу кислородную маску.

Штуковина состояла из пластикового корпуса с тканевым фильтром внутри и тугих резинок. Я потрясла головой, чтобы та лучше соображала, и покопалась в коробке. И это все?

А трогательное любовное послание, простите, где? Где «Вернись, я бы не прав»?

- Вот же оно! – фыркнула вслух и вытащила из коробки малюсенький клочок бумаги.

Покачалась вперед-назад, чтобы поймать фокус на листке и разобрать текст и, наконец, по слогам прочитала: «Поджечь брусок, положить на фильтр и плотно закрепить маску на лице. Менять строго каждые три часа. Использовать ровно сутки».

Повертела записку перед глазами. Да это же не любовное послание!

- Спасибо, - едва слышно произнесла я, когда поняла, что Миша передал мне куски священного дерева.

Иду лежать в маске!

Я кинула лечебный агрегат обратно и уже думала иди в спальню, как вспомнила о второй коробке. Открыла крышку и, нахмурившись, вытащила из нее… странный мяч.

«А это еще зачем?» - крякнула я и плюхнулась на пол.

Красно-зеленый мяч сослепу показался мне неровным, овальным, а не круглым.

«Соображалка на нуле», - брякнула я сама себе и кинула мяч к лечебному агрегату.

Внезапно руки запахли чем-то фруктовым.

- Да это же манго, Натта, - расхохоталась я. – Для Эдварда, наверное.

На сердце стало тепло. Как любезно со стороны чешуйчатого. Даже про серо-бурую кроху помнит!

Я отыскала в салоне помощницу. Попросила её заходить ко мне каждые три часа и будить, если засну, и поспешила к себе.

Неловким движением зажгла первый брусок. Почувствовала знакомую вонь, но уверенно вставила кусочек дерева в фильтр и закрепила маску на лице.

Надеялась, что это поможет не уснуть и самой проконтролировать смену брусков. Однако, я ошибалась. Прошло всего несколько минут, и я отключилась, улетела в глубокий беспробудный сон.

Голос помощницы время от времени возвращал меня к реальности. Я, словно робот, доставала почти истлевший брусок и меня его на новый. Вонь с каждым следующим куском усиливалась, но деваться было некуда.