Бессмертный

— Еще рано об этом говорить…

— Значит, тебе приходила в голову эта мысль?

— Приходила, — покаялся «мой супруг». — Ты ведь знаешь, что я давно подумывал переехать с Альфа Крита.

Когда это? Похоже, в нашей легенде на ходу происходят изменения.

— Знаю, — вздохнула я. — Но я думала о чем-то другом.

— Рано еще о чем-то думать. Я еще так мало знаю о сегодняшней Эйдане. Военное положение, сама понимаешь, никто не торопится делиться со мной настоящим положением дел.

Значит, этим разговором Тайлер надеется вызвать прослушивающих наш разговор на откровенность.

— Я всегда с тобой, — заверила я. — Но чтобы думать о том, чтобы остаться где бы то ни было или нет, нужно знать об этом месте побольше, посмотреть, как живут люди.

— Во всяком случае, давай не будем пока торопиться отсюда уезжать, — попросил Энтони. — Мне здесь нравится.

— Хорошо, милый, конечно, — ответила Тиффани, как самая что ни на есть преданная жена.

* * *А потом потекли дни. Александр уходил утром с Дунканом и возвращался под вечер, я же проводила все время с Дианой и «женским клубом».

Тайлер возвращался под вечер и ничего мне не рассказывал, ссылаясь на то, что то, что ему рассказывают не для распространения. Тиффани обижалась, но пыталась быть понимающей и не настаивала.

Наше нормальное общение, как и по дороге на Эйдану, проходило только поздним вечером в душе.

— Дункан — сентиментальный старик, — шептал мне на ухо Александр, обнимая под журчащими струями, — он мной очарован, хочет, чтобы я остался здесь.

— А Кокс?

— Кокс со мной почти не общается, смотрит с подозрением.

— Они не дураки, — высказалась я, — просто так не выдадут тебе военные секреты. А лезть куда-то самому — самоубийство.

— «Дядя Саймон» все выдаст, — уверенно возразил Тайлер, — но на это нужно время.

— Не торопись и не рискуй.

— Я знаю, что делаю.

И так происходило почти каждый вечер. Двухминутный разговор, а потом опять эти Тиффани и Энтони, «милая», «дорогой», «любимая», от которых уже болел язык.

Несмотря на то, что Александр был рядом, я чувствовала, что безумно по нему скучаю. По нашим настоящим разговорам, взаимным подначиваниям и искреннему смеху. Меня тошнило от женского общества, от пялец и песен о трагической любви, даже Эльза за пару недель присмирела и перестала меня веселить.

Мне уже начинало казаться, что в пустыне Сьеры я и то чувствовала себя куда более свободной и счастливой, чем сейчас.