Бессмертный

Я встретилась с ним взглядом: черт бы побрал эти линзы, по глазам ничего не прочесть! И что я должна делать? Может, ему как раз нужно, чтобы я согласилась на врача и позволила себя увести?

— Не надо, — я покачала головой, надеясь, что поступаю правильно, — сейчас пройдет, — и потянулась, чтобы потереть «больную» конечность.

Александр тут же приподнялся, нежно провел тыльной стороной ладони по моей щеке, заправил непослушные волосы за ухо, а потом поцеловал в щеку.

— У тебя за спиной, на тридцать градусов от нас, — еле слышный шепот, — парень-блондин в синей куртке.

— Уже? — выдохнула я.

— Уже два часа, — на грани слышимости и тут же нормальным голосом: — Скоро пройдет, посиди немного. Может быть, принести тебе воды?

Я с готовностью закивала.

— Да, милый, спасибо.

Милый? Откуда вообще взялось это слащавое слово в моем лексиконе? Но сейчас оно само просилось на язык. Все эти ласковые обращения: «милый», «дорогой», «любимый», — которые я ненавидела и считала фальшивыми, из уст Тиффани Гиббс по отношению к ее супругу звучали естественно и… правильно, что ли.

Тайлер отправился на поиски воды, и я получила возможность проводить его взглядом и убедиться, что он не ошибся: парень-блондин в синей куртке помедлил пару секунд и вышел из зала вслед за ним.

Я поджала губы. Скверно. Как Александр и предполагал, нас решили «вести» с самого начала.

7.

Когда перед отлетом с Альфа Крита Тайлер ходил за водой, он позволил нашему наблюдателю приблизиться и прицепить ему на куртку «жучок».

Как достаточно состоятельные люди, мы путешествовали первым классом в отдельной каюте, но, теперь обремененные подслушивающим устройством, придерживались отведенных ролей и за закрытыми дверьми. Разговаривали нормально только в душе при включенной воде, заглушающей звуки, и только шепотом.

Полет до Нового Рима занял неделю, и я постепенно привыкала к тому, что отныне я Тиффани Гиббс. Не знаю, какой эта женщина была на самом деле, но в моей интерпретации она получилась примерной женой, во всем прислушивающейся к мнению своего мужа и всячески его поддерживающей. Когда нас никто не видел, а только слушал через «жучок», Александр беззвучно ухохатывался и строил мне смешные рожицы, когда я называла его «милым» или «дорогим».