Японская война 1904. Книга 6

В итоге Славскому просто не хватило времени, чтобы закрепиться и перерезать им пути отступления. Японцы двигались компактно, активно использовали разведку, тяжелую артиллерию загрузили на корабли, а легкую взяли для прикрытия. Вот серьезно, если бы я оказался на их месте, сам бы не сумел сделать лучше. Нет — можно было бы пойти наперекор здравому смыслу и бросить все силы на перехват, но… Умылись бы кровью, а главное, показали бы свою слабость."

"Три дня — наш максимум механизированного наступления при текущем наполнении броневых и ремонтных рот, и пусть этот предел будет известен только нам самим.

В общем, пришлось отпускать остатки японцев, зато, сдержавшись, мы смогли добиться других не менее важных целей. Бросили все силы на завершение охвата 1-й армии Куроки, и теперь каждый день летели десятки радиотелеграмм об очередном отряде, бросившем оружие.

— Восемнадцать тысяч уже сдались… — продолжал свой доклад Лосьев. — Мы оставили в резерве только два бронепоезда, все остальные составы пустили на то, чтобы побыстрее их развезти.

Половина на стройки Инкоу — теперь-то получится вернуться к прежним темпам. Половина в Ляоян — надо ускорять развитие местных шахт.

Все остальные кивали, слушая штабиста. Возможно, в начале войны половина из этих же офицеров начали бы спорить, зачем им все это знать. А сейчас каждый прекрасно понимает, что экономика — это кровь войны. Работающие мастерские на передовой, заводы Инкоу и Центральной России — все это основа для оружия и техники, без которой любая победа потребует не умения, а крови.

Дикость.

Я обвел взглядом тех, кто помогал мне с ней бороться, кто стал сердцем 2-го Сибирского, без кого мы не стояли бы здесь и сейчас. Степан Сергеевич Шереметев — командир 1-й штурмовой дивизии, именно его солдаты вместе с броневиками брали японские укрепления. Павел Анастасович Мелехов — 2-я дивизия, те, кто первыми принимали удар врага и выматывали его, лишая сил. Платон Львович Афанасьев — бог нашей артиллерии.

Все наши бронепоезда, все закопанные в землю орудия — это его вотчина. И пусть нам редко удавалось оказаться впереди врага по количеству пушек, он все равно раз за разом умудрялся прикрывать своих.

Я невольно улыбнулся, глядя на этих людей — герои. Впрочем, тут других и не может быть. Чуть левее отдельной группой стояли командиры наших механизированных соединений. Славский, Буденный, Врангель и держащийся рядом Деникин.