Японская война 1904. Книга 6

Москитный флот лишит нас возможности маневра, а при попытке десанта корабли встретит береговая артиллерия. Мы умоемся кровью, и через месяц у тех, кто не умер от цинги и дизентерии или не стал пищей чаек, просто не останется другого выбора кроме как сдаться.

Картина получилась нерадостная, но так было даже лучше. Если сейчас выйдет разобраться с таким количеством проблем, то, значит, сама идея все же будет иметь смысл.

— Начнем с медицины: поверьте, моего опыта хватит, чтобы не допустить болезней… — начал я.

И это действительно было несложно. Просто решить проблему с чистой водой да портящимися продуктами, и уже можно было гарантировать отсутствие эпидемий. А если еще с витаминами поработать да воду пропустить через фильтры… Хотя нет: если для защиты от обычной дизентерии хватило бы фильтра на один микрон, то для амебной, да с учетом цист… Лучше 0,2. Не потянем — значит, будем кипятить. Тем более котлы на кораблях есть, процесс наладить не сложно, а то, что угля уйдет больше — будем закладывать!

— А остальное? — Казуэ прищурилась, словно сомневаясь, смогу я на самом деле что-то предложить.

— А дальше мы вспомним идею господина Жуковского, которую он рассказывает всем уже несколько вечеров. Направленные антенны и радиосигнал, по которому и пойдут корабли. С этим пеленгом нам не нужны будут промежуточные остановки, мы сможем плыть там, где сейчас просто никто не плавает. Мы никого не потеряем, мы всегда сможем держаться рядом и под конец вывести всех в одну нужную точку.

— Подождите… — вмешался Мелехов. — Но разве для пеленга Жуковского эти антенны не должны быть впереди, а не сзади?"

"— Можно по-разному, но… Я думаю, для точности процесса нам не помешает вышка в нейтральной Мексике. Порфирио Диас очень любит иностранные инвестиции, так что не откажет. По крайней мере, пока мы не привлекли внимание его главных спонсоров.

— А для десанта в идеале, наверно, будет завести вперед отдельный корабль, — подхватил мысль Мелехов.

— А сколько людей можно будет так перевезти? — деловито спросил Лосьев.

— Я бы рассчитывал где-то на три корпуса, — прикинул я.