Бессилыш

Первым иду я, за мной Флерд, за ним низкорослый коротко стриженный Крамор, любитель небрежно кромсать ножом свою куцую бороду, и, в противовес неопрятному коротышке, замыкает нашу сцепку знатный землянин с незнакомого мне лоскута по имени Эдриан с пышной гривой каштановых курчавых волос, которые этот чистюля каждое утро расчёсывает вычурным серебряным гребнем.

За проведённое в отряде время я не то, чтобы успел особо близко познакомиться с каждым из своих нынешних спутников, но сегодня подлянки от кого-то из них ждать не приходится точно.

Оказывается, из четвёртой норы людьми возвращаются, либо все четверо, либо никто. Он раньше, мол, не хотел говорить, потому что боялся, что взрослые мужики откажутся в Бездну лезть с пацаном. Подведу их ещё. Но теперь-то, когда я, и ходока помог завалить, и с Флердом крысу поймал, себя проявив в той норе, эти страхи отпали.

Я в Бездне. Почему тут так зябко сегодня? Поёжившись, начал вертеть головой. Квадратная комната примерно двадцать на двадцать шагов. Высота потолка — локтей тридцать. Появился я в самом углу. Стены слева и справа от меня — сплошной камень, две другие наполовину стеклянные — у каждой идущая от пола до потолка прозрачная часть расположена ближе ко мне, а дальняя половина опять-таки каменная.

В противоположном от меня углу, к которому примыкают непрозрачные части стен, в полу вырезано зарешёченное прямоугольное углубление с плитками-клеточками. На тех, вроде, что-то нарисовано. Рассмотрю позже, когда подойду поближе. Пока сильнее притягивают к себе взгляд прозрачные перегородки.

За одной из них Крамор. Коротышка стоит справа, в дальнем от меня углу соседней комнаты. Слева, за такой же прозрачной стеной, озирается по сторонам Эдриан.

Осенённый догадкой бросаюсь к стеклу. Прижимаюсь к нему лицом. Так и есть! Комната Крамора, которую я разглядываю, ничем не отличается от моей. В ней тоже подходящие к противоположному от места нашего появления углу стены до середины прозрачные. Обе. Сквозь дальнюю вижу ещё одну, четвёртую комнату, наверняка, так же ничем не отличающуюся от наших. Мы в огромном квадрате, в свою очередь разделённом на четыре квадрата поменьше.